Серёжа перестал соскребать наклейку и выпрямился. И тихо спросил:
— Вы писатель, да?
— Ну почему писатель? Я журналист. В редакции работаю… Видишь, поэтому я и любопытный такой. Как говорится, профессиональное качество…
— А… — сказал Серёжа и вздохнул.
— Почему "а"? — спросил мужчина слегка ревниво. — В том смысле, что понятно, отчего я любопытен? Или жаль, что не писатель?
— Что не писатель, — честно сказал Серёжа. — А то я хотел спросить…
— Д-да… А может быть, спросишь? Я кое-что в писательских делах понимаю. Или нельзя?
— Да нет, можно. Я просто узнать хотел… — Серёжа замолчал, передвинул чемоданчик, присел на него и, глядя снизу вверх на "Дон Кихота", спросил: — Писатели про многое просто выдумывают, верно? Особенно фантастику или сказки. И ведь никто над писателями не смеется, не кричит, что они все наврали… А если какой-нибудь человек… ну, не писатель, а просто… Если он какие-нибудь истории просто для интереса начинает придумывать, его сразу дразнят, что хвастун. Почему?
— Бы-вает… — медленно сказал журналист. — Но тут, наверно, ничего не поделаешь. Просто не надо обращать внимания… Между прочим, над писателями тоже иногда смеются. Дураки-то еще есть на свете.
Серёжа кивнул. Хотел еще что-то сказать, повернулся… Шаткий чемоданчик опрокинулся под ним, и Серёжа полетел в траву.
Он тут же вскочил и засмеялся.
— Садись-ка на скамейку, — сказал журналист. — А то раздавишь свой багаж да еще шею свихнешь.
— Не свихну. Мне эта скамейка уже надоела, я на ней с самого утра торчу.
— Ну и что? По-моему, очень удобно. Спинка удачно сделана и вообще… — Журналист повозился на скамейке, устраиваясь поуютнее.
Серёжа торопливо проговорил:
— Извините, я забыл сразу сказать. Там, кажется, где-то гвоздь торчит, можно брюки порвать.
"Дон Кихот" поспешно приподнялся. Ощупал под собой скамью.
— Черт… Действительно торчит. Это было бы чрезвычайно досадно — порвать штаны. Других у меня с собой нет.
— У меня нитка с иголкой есть. Зашили бы, — сказал Серёжа.
— Спасибо, утешил… А почему ты свои не зашьешь? Вон у тебя внизу штанина распорота.
— Да ну их! Я их вообще снять хотел, да в чемодан не влазят… Я их надел, потому что через колючки надо было пробираться. Ну и зацепился там.
— Где же ты пробирался через колючки? Ты ведь из лагеря едешь?
Серёжа нахмурился.
— Ну, извини, — поспешно сказал журналист. — Это опять профессиональная привычка. Командировочное настроение у меня. Когда я в командировке, то всех обо всем спрашиваю.
— Значит, вы в командировке? — переспросил Серёжа. Потому что неловко было молчать.
— Угу, — откликнулся "Дон Кихот".
Он вдруг внимательно посмотрел на Серёжу, наморщил лоб, будто решал что-то. Потом спросил:
— Можно, я расскажу тебе маленькую историю? Ты не удивляйся.






