— Ладно, друг, кончай дурака валять. И давай топать в лагерь, а то к обеду не поспеем. Да не бойся, ничего тебе не будет, это я по секрету могу сказать.
Мальчик удивился:
— "Не будет"? Я и не боюсь, что "будет". Я просто решил уехать домой.
— Обиделся!
Мальчик вскинул глаза:
— А что? Человек не имеет права обижаться?
— Человек… Если всякий будет на ерунду обижаться да из лагеря бегать, что тогда?
— Во-первых, это не ерунда, — четко сказал мальчик. — Во-вторых, я не убегал. Я сказал, что уйду, и ушел. Начальник сам говорил: "Убирайся!"
— А ты и обрадовался! Мало ли что человек может сгоряча сказать! Может, ты хочешь, чтобы он у тебя прощения попросил?
Мальчик подумал:
— Нет, не хочу. Да он и не будет.
— Слава богу, догадался. Сам во всем виноват, а еще выкаблучиваешься.
— Я? Виноват? — опять удивился мальчик.
Станислав Андреевич вздохнул и сказал добродушно:
— Ну ладно, парень. Не будем спорить, кто виноват. Я про эту историю подробно и не знаю. Мне что нужно? Чтобы ты в лагерь вернулся.
Мальчик мотнул головой:
— Не вернусь я… Теперь я уж совсем не могу, даже если бы и хотел. Видите, у меня собака. Куда ее девать? В лагерь ведь не пустили бы… Нок, лежать! — Он ладонью нажал псу на загривок, и тот неохотно лег.
Физрук с усмешкой спросил:
— Где ты подобрал эту зверюгу?
— Подарили.
— Ну и подарочек… За версту видно, что он дурак и трус.
— Мне и такой хорош, — сдержанно сказал мальчик.
Станислав Андреевич щелкнул языком. Пес шевельнул хвостом, добродушно разинул розовую пасть и вопросительно глянул на мальчика. Тот сделал шаг вперед, словно хотел загородить собаку от чужого человека.
— Выходит, ты променял весь лагерь на бродячего пса, — сказал Станислав Андреевич.
Мальчик слегка растерялся:
— Да ничего я не менял… Ну при чем здесь ваш лагерь? Он без меня проживет. А собака не проживет. Мне ее отдали, значит, я за нее отвечаю.
— А за тебя отвечает коллектив. И администрация, — внушительно сказал физрук. — И покидать лагерь ты не имеешь права.
— А почему?
— Потому что порядок должен быть. Вот пускай приедут родители, напишут заявление, что хотят забрать тебя, и тогда — до свидания.
— Как же они приедут? Они не знают…
— Напиши им.
— "Напиши"… — насмешливо откликнулся мальчик.
— Да ладно тебе, — кисло сказал Станислав Андреевич. — Ты много о себе воображаешь. Думаешь, будто кому-то нужны твои письма! Если хочешь, можешь и это отправить, оно у меня. Тихон Михайлович велел отдать. Хоть сейчас опускай в ящик, вон он висит.
— Давайте, — быстро сказал мальчик.
Физрук протянул ему помятый конверт. Мальчик сложил его пополам и сунул в карман.
— Ты опускай, опускай в ящик-то.
— Зачем? — хмуро сказал мальчик. — Оно два или три дня будет идти. А сам я сегодня вечером буду дома.






