ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это почти альтернативная история. В один прекрасный момент в формулу жизни забрались загадочные иксы и игреки. Ты - мелкий клерк с большими амбициями? У тебя есть шанс. Заключи договор, и сделаешь кар... Главный приз Натан Темень Часть 1. Ловушка для дрозофилы Пролог — Мухомор? На, получи! — Маруся ловко поддала ногой по крепкой красной шляпке. Пёстрый кружок отлетел, рассыпая вихрь белых крошек, и приземлился в траве. Белая кривоватая ножка осталась стоять, топорща тоненькую пелеринку. Маруся фыркнула. Бросила корзинку, и сказала, глядя на едва прикрытое дно, где сцепились шляпками несколько разновозрастных маслят: — Да чтоб вам лопнуть! Вздохнула, поджав губы на манер старшей сестры, и уселась на торчащий из тонкой спутанной травы обломок трухлявого берёзового ствола. Развернула тряпицу, разложила на коленках и с усилием откусила от краюшки. Жуя неподатливую корку, оглядела полянку. Кисло подумала, что и тут ничего не найдёт. — Пустая корзинка-то, красавица? Она уронила обкусанную краюшку в траву. — Да пустая, дядька Федот. Коричневая лохматая сука обежала её сбоку, и уселась перед ней, добродушно открыв пасть. Засопела, вывалив розовый язык меж белых, косо посаженных клыков. Маруся зашарила по траве, подобрала хлеб и протянула к влажному собачьему носу. Сука шевельнула ноздрями и облизнулась. Из угла растянутой в улыбке собачьей пасти потянулась струйка увешанной древесной трухой слюны. — Зря стараешься, девка. Она у чужих не берёт, — лесник отлепился от ствола, снял ушастую шапку и отёр пот с морщинистого лба. Шагнул, хрустя тяжёлыми сапогами по сухим сучьям, остановился у неё за спиной. — Знаешь ведь, здесь собирать не положено. Как расплачиваться теперь будешь? Он сжал ей плечо, и Маруся почувствовала, как тонкая рубашка под тяжёлой ладонью стала влажной. — Дяденька Федот, возьмите мои грибочки, вот тут… — Она подобрала корзинку, вытянув трясущуюся руку вперёд.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Какое-то время она слышала за спиной топот ног, потом лесник остановился и крикнул:

— Стой, дурёха!

Она не остановилась, и он крикнул ещё, повысив голос почти до бабьего визга:

— Вернись, не трону!

Освободившая, наконец, голову собака остановилась у его ног. Прижалась к сапогу и, глядя вслед убежавшей добыче, повела носом и подняла шерсть на загривке.

Лесник снял шапку, скомкав в кулаке, отдуваясь, и бросил себе под ноги.

— Эх, тудыть её, — сказал с досадой. — Пропала девка.

***

Прошло много лет…

Рамис глубоко вздохнул и строго посмотрел на бабку Любку. Она тоже глядела на него круглыми блестящими глазками, и улыбалась.

— Ты давай не сиди, записывай, — поощрила его бабка, указав острым подбородком на листок бумаги.

Он бросил ручку на стол.

— Бабка Любка, да что я вам, собака сыскная?

— А я тебе говорю, пропала она.

— Суток не прошло, одних суток!

— Для нашей Нютки и одни сутки… Для таких как она, день за трое надо засчитывать.

Милиционер помотал головой. Нютку он знал хорошо. Её все знали.

— У Петровича искали?

— А как же, — бабка продемонстрировала маленький телефончик. На блестящем розовом чехле болтались фенечки. — Первым делом.

— И что?

— Жена у него из города вернулась.

Рамис задумался. Перед глазами возникла нелепая картинка: внезапно вернувшаяся жена Петровича душит пухлыми руками в золотых кольцах вытащенную из супружеской постели Нютку. А потом они вместе с повинившимся мужем закапывают её в огороде. Торопливо мелькают лопаты, комьями летит чернозём. Тьфу ты, глупость…

— … ещё на той неделе отдать обещалась, — продолжала рассуждать бабка Любка, ёрзая в мягком офисном стуле, — а у меня доход не такой, как у тебя, милок. Вон как вас обеспечили, гляди, что мебель, что обои на стенах — прямо царские палаты. Так что садись-ка ты на свой танк, да поезди, поищи Нютку. Авось найдёшь.

Танком местные метко прозвали служебный автомобиль.

— Вот с делами разберусь, и поищу. — Милиционер ткнул пальцем себе за спину, где на бежевой стене висели аккуратно прицепленные портреты. Эти лица не смогли бы занять первых мест на конкурсах красоты, даже в их провинциальной глухомани. Тёмные копии фотографий давали смутное представление о внешности и нелёгком жизненном пути пропавших без вести граждан.

— Энти тут давно висят, — бабка махнула рукой. Поднялась с нагретого сиденья, и пристроила на локоток клеёнчатую сумку с пришитым махровым цветком цвета электрик. — А денежки она одолжила ещё на той неделе…

Выпроводив бабку, Рамис вернулся к столу и вытащил из ящичка ключи от машины. Вовсе не деньги всполошили его соседку, уж он знал бабку. Раз прибежала, значит, неспроста. Бабка Любка пользовалась среди жителей посёлка авторитетом и слыла всезнайкой.