ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Глубокий вдох не привел мысли в подобие порядка, но искусственно замедлил зашкаливающий пульс. Спокойно, Белла. Сейчас ты улыбнёшься и будешь играть роль счастливого ребенка этой милой в общем-то ж... Я родилась пятидесятилетней... Мария Веселая ========== Пролог ========== Пип… Пиип… Пип… Равнодушный писк аппаратов, поддерживающих мою хрупкую жизнь, прервал преувеличенно бодрый голос внучки: — Бабуль, я вернулась! Тебе ведь интересно, что было после того, как Белла поехала на бейсбол с Эдвардом? Мне было не особо интересно, я привыкла к немного иной литературе, но я радовалась каждой минуте, что девочка уделяла мне. — Знаешь, эта книжка стала бестселлером! — восторженно продолжила Аня. — Её автора уже называют «демиургом вампирского мира»! Я едва не улыбнулась такому сравнению: Уильям Полидори, Шеридан Ле Фаню и Брэм Стокер, наверняка, удивились бы, услышав нечто подобное. Но я не стала спорить с девочкой. Я вообще не могла ей ответить. Аня приходила почти каждый день после школы. Редкая дочь с такой частотой посещает прикованную к постели мать. А внучка приходила. Уже почти год. Хотя мне сложно считать время в моём состоянии. Может быть, прошло даже больше… Аня не говорила, какой сейчас день, месяц, год. Мой мозг пытался отсчитывать дни, когда она рассказывала про какие-либо праздники, но со временем это становилось всё сложнее. — Демиурги, это ведь создатели мира, да? — продолжала щебетать Нюта. — Мне кажется, что каждый автор по-своему Творец… Особенно автор, который написал что-то такое, что затронуло много душ людей. Ведь каждый раз, читая, человек как будто переносится в новую Вселенную! Автор вкладывает в своё произведение свои мысли, душу, фантазии, а читатель насыщает книгу своими чувствами, он оживляет героев в своём сознании, ассоциируется с ними! Лично я представляла себя Беллой… Хотела бы я быть на её месте… Лично я не хотела бы, чтобы моя внучка была на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Утро началось не с кофе, я банально проспала, так как вчера до глубокой ночи набрасывала фонтанирующие идеи по бизнес-проекту с мёдом, весенним танцам, празднику влюбленных и даже газете. Естественно, приехав в школу, я не сделала ничего умнее, чем показала идеи мероприятий вцепившемуся в меня клещом Эрику.

Почему я не отказалась? Наверное, потому что не знала, на что подписываюсь. А ещё мне казалось, что это будет интересным. Ну и ощущала некоторую ответственность за собственные идеи…

Ой, дура-а-а…

Нам пришлось бегать саврасками от кабинета к кабинету. Разговаривать с директором, с представителями администрации школы, звонить в родительский комитет, договариваться с бухгалтерией, напрягать совершенно неповинный в моих идеях народ, клеить, резать, много-много писать, звонить… Аааа!

И всё это на бегу, как будто за нами кто-то гонится!

К концу второй перемены я мечтала, чтобы преподаватели не поддавались на серьёзное лицо Йорки, который легко отпрашивал «очень нужную» меня с уроков. К концу третьей я мечтала, чтобы Эрик поделился хотя бы одной батарейкой, вставленной ему где-то в районе крестца… К четвёртому уроку я взмолилась почти матом, что мой последний приём пищи был больше тринадцати часов назад, и если будущее светило журналистики не хочет быть заживо съедено оголодавшей мной, то он остановится в столовой и даст мне, наконец, просто сесть!

Кажется, меня услышали. Видимо, в моём голосе реально слышалось что-то страшное, а лицо было ещё бледнее обычного, так как Эрик тут же с беспокойством, буквально на буксире потащил меня в столовую.

Но и там, оказывается, мы должны были договориться с поварихой о выпечке фигурного печенья для праздника!

К вечеру у меня будет тик. Руки. С ножом.

Честное слово, быть хирургом проще!

Или я просто слишком стара для этой фигни…

Когда мы с довольным плодотворной работой Йорки добрались до столика с едой, вся наша компания уже была в сборе.

Счастливые, весёлые… На уроки ходили, — подумала я завистливо. — Да что там ходили, сидели на них!

— Белла? — кажется, Анжела что-то спросила.

Я прослушала. В моей голове чирикали чеки, летали бантики из ленточек, а фигурные печеньки в форме сердечек клевали мой мозг острыми клювиками.

Но практика с Эриком показала, что безопасен лишь один вариант ответа:

— Прости, я не знаю.

Вебер нахмурилась, а потом посмотрела на живчика Эрика и на зомби меня, спросив понимающе:

— Йорки тебя совсем довел, да? Я подумала, не хочешь ли ты пройти один психологический тест: «кто ты из Библии?», — дочь местного священника чуть покраснела.

Я задумалась, вспоминая книгу книг. Вспоминалось плохо. Все эти бантики, сердечки подорвали мои интеллектуальные способности. Надеюсь, не навсегда.