ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Превратности любви воспеты в стихах и прозе, но ни средневековые романтики, ни реалисты XX века не исчерпали вечной темы.В книге представлены 2 романа, по-разному представляющие любовные истории, геро... Свора Джеки Коллинз Лос-Анджелес, 1987 Суббота, 11 июля В Лос-Анджелесе стоял прекрасный безоблачный день. Ветер под названием «Санта-Анна» отогнал туман, и суббота, одиннадцатое июля, выдалась светлой и обещала лениво-соблазнительную жару. Вопреки привычке, Крис Феникс встал рано, так как вчера днем, прилетев из Лондона, сразу же рухнул в постель. Через четырнадцать часов он проснулся в королевской кровати калифорнийского производства в суперогромном особняке в районе Бель-Эр и обнаружил рядом подружку, Сибил Уайльд, которая ночью прилегла рядом. К счастью, она не посмела разбудить его. Секс — святое дело, но, Боже, храни того, кто попытается потревожить Криса, когда он наверстывает разницу во времени. Сибил спала нагая, тело девятнадцатилетней девушки было атласно-гладким. Медового цвета волосы разметались по подушке, красиво обрамляя симпатичное личико. Сибил работала высокооплачиваемой моделью для рекламы. Она еще не достигла высот Кристи Бринкли, но уже уверенно шла по дороге славы. Недавно журнал «Спортс Илластрейтэд» напечатал на обложке ее фотографию в очень откровенном купальнике. Теперь от предложений не было отбоя, но Сибил никогда не принимала решений, не посоветовавшись с Крисом. Он предпочитал, чтобы девушка побольше находилась дома — неважно, где находился он сам. Он подумал, не разбудить ли ее, ведь они не виделись уже несколько недель. И тут же вспомнил о концерте. Значит, секс придется отложить. А кроме того, Астрид, лондонская женщина Криса, не давала мотору простаивать. Скрытая маньячка никогда не оставляла его в покое. Ох уж эта модельерша Астрид! Они познакомились в Париже пять лет назад. Менеджер заказал у нее кожаные брюки для эстрады, а она не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этих туалетах можно хорошо заработать. У всех полно денег. И они хотят потранжирить. Как ты думаешь, почему Сеймур никогда ни с кем не разговаривает? Он чувствует себя королем и зарабатывает состояние, — он обернулся, прежде чем продолжить. — Дай мне час. Если кто-нибудь меня прикроет, я все достану. А потом мы поделим доходы поровну.

Бобби не хотел продавать наркотики. Он отлично понимал, что до добра это не доведет. Кроме того, Николз Клайн уже предупредил его.

— Нет, — сказал он и покачал головой. — Это слишком опасно. Я не хочу рисковать работой.

— Ты вылетишь вон, если не дашь им то, что они просят, — многозначительно заявил Рокет. — Старик Сеймур долго там продержался, потому что отлично обслуживал клиентов. Если ты не справишься, то сразу вылетишь. Богачи такие противные.

Бобби вспомнил закрытый шкаф Сеймура. Наверное, в словах Рокета было разумное зерно.

— Давай, Бобби, нужно попытаться, — умолял Рокет, почувствовав слабинку. — Может, в нашем распоряжении только один день. Нужно попробовать.

Туалеты на втором этаже оказались иным миром. Бобби привык к переполненным общественным уборным с шумными посетителями, которые, в лучшем случае, оставляли ему чаевые от десяти центов до доллара. Сюда же приходили великолепно одетые кинозвезды, рок-певцы, спортивные знаменитости, продюсеры, модельеры, банкиры, иногда политики, режиссеры и другие люди, добившиеся славы.

Вспоминая слова Николза Клайна, Бобби старался не пялиться на них, но это давалось с трудом, здесь было слишком много известных лиц. Большинство из них входили и выходили, некоторые даже не оставляли чаевых. Другие же бросали десятку или двадцатку, словно мелочь. Джефферсон Лионакр, известный певец-негр, сунул ему в руку стодолларовую бумажку, а потом подмигнул и сказал:

— Сегодня говновоз, а завтра — знаменитость.

Бобби хотелось пожать ему руку. Какое название для песни! Но он больше ничего не писал.

«А почему бы и нет?» — спросил он себя. Бобби потерял детский голос, но все же умел сочинять. Почему бы не стать композитором, хотя бы для себя. Конечно, не в стиле «кантри», как заставлял его мистер Леон Ру, а в стиле блюзов. Эта музыка Бобби нравилась.

В последнее время он много слушал Джеймса Брауна и Арету Франклин. Эти двое знают, как петь.

Если решиться, то можно написать блюз. В голове Бобби все время крутились мелодии. Может быть, пора записать их?

Хорошо, но сначала нужно переехать, а потом уже сочинять песни. Просто для себя.

— Эй ты, толстяк!

Мысли Бобби прервал худой человек, похожий на рок-звезду. На нем были прилегающий пиджак из кожи ящерицы, оранжевые брюки и ботинки на высоких каблуках.

— Где Сеймур?

— Его нет, — ответил Бобби, страдая, что его назвали толстяком, хотя это и было сущей правдой.