В этих туалетах можно хорошо заработать. У всех полно денег. И они хотят потранжирить. Как ты думаешь, почему Сеймур никогда ни с кем не разговаривает? Он чувствует себя королем и зарабатывает состояние, — он обернулся, прежде чем продолжить. — Дай мне час. Если кто-нибудь меня прикроет, я все достану. А потом мы поделим доходы поровну.
Бобби не хотел продавать наркотики. Он отлично понимал, что до добра это не доведет. Кроме того, Николз Клайн уже предупредил его.
— Нет, — сказал он и покачал головой. — Это слишком опасно. Я не хочу рисковать работой.
— Ты вылетишь вон, если не дашь им то, что они просят, — многозначительно заявил Рокет. — Старик Сеймур долго там продержался, потому что отлично обслуживал клиентов. Если ты не справишься, то сразу вылетишь. Богачи такие противные.
Бобби вспомнил закрытый шкаф Сеймура. Наверное, в словах Рокета было разумное зерно.
— Давай, Бобби, нужно попытаться, — умолял Рокет, почувствовав слабинку. — Может, в нашем распоряжении только один день. Нужно попробовать.
Туалеты на втором этаже оказались иным миром. Бобби привык к переполненным общественным уборным с шумными посетителями, которые, в лучшем случае, оставляли ему чаевые от десяти центов до доллара. Сюда же приходили великолепно одетые кинозвезды, рок-певцы, спортивные знаменитости, продюсеры, модельеры, банкиры, иногда политики, режиссеры и другие люди, добившиеся славы.
Вспоминая слова Николза Клайна, Бобби старался не пялиться на них, но это давалось с трудом, здесь было слишком много известных лиц. Большинство из них входили и выходили, некоторые даже не оставляли чаевых. Другие же бросали десятку или двадцатку, словно мелочь. Джефферсон Лионакр, известный певец-негр, сунул ему в руку стодолларовую бумажку, а потом подмигнул и сказал:
— Сегодня говновоз, а завтра — знаменитость.
Бобби хотелось пожать ему руку. Какое название для песни! Но он больше ничего не писал.
«А почему бы и нет?» — спросил он себя. Бобби потерял детский голос, но все же умел сочинять. Почему бы не стать композитором, хотя бы для себя. Конечно, не в стиле «кантри», как заставлял его мистер Леон Ру, а в стиле блюзов. Эта музыка Бобби нравилась.
В последнее время он много слушал Джеймса Брауна и Арету Франклин. Эти двое знают, как петь.
Если решиться, то можно написать блюз. В голове Бобби все время крутились мелодии. Может быть, пора записать их?
Хорошо, но сначала нужно переехать, а потом уже сочинять песни. Просто для себя.
— Эй ты, толстяк!
Мысли Бобби прервал худой человек, похожий на рок-звезду. На нем были прилегающий пиджак из кожи ящерицы, оранжевые брюки и ботинки на высоких каблуках.
— Где Сеймур?
— Его нет, — ответил Бобби, страдая, что его назвали толстяком, хотя это и было сущей правдой.






