ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Войны беспощадно меняют людей и их судьбы – будь то мирный житель, чей дом оказался разрушен бомбой, сброшенной с самолета, или солдат, отряд которого попал в засаду. С Михаилом Вихровым произошла... Телохранитель Игорь Евгеньевич Пронин © И. Пронин, 2018 © ООО «Издательство «АСТ», 2018 * * * «Может, и вовсе земляк?» – мелькнула шальная мысль, но Михаил ее тут же отбросил, как совсем бредовую. – А Черный Франсуа, наверное, караван ведет, не скрываясь, – сказал Ромео, резко прекратив петь. – Это мы тут должны прятаться, как крысы, а он и с местными, и с вояками небось уже договорился. Иначе не ходили бы эти караваны вообще. Верно говорю? – Верно, – мрачно подтвердил Танго. – Переворачивайся уже, ниндзя-черепашка, а то у меня глаз замылился и позвоночник болит. Бойцы с самого начала знали, что цель операции не только перехват каравана с наркотиками (или что там еще они везли на своих ишаках?), поскольку в таком случае их бы скорее всего просто перестреляли с безопасного расстояния. Группу забросили в горы и заставили ждать, потому что караван вел некий Черный Франсуа, которого так прозвали за то, что он всюду носил французское армейское кепи, только было оно вроде бы черным. Чем так ценен был этот Черный Франсуа, Танго не знал, но командир группы при одном упоминании скривил губу так, что стало понятно – руководству он очень нужен живым. Может быть, даже сам Тейлор хочет с ним потолковать, что называется, «по-свойски». И Танго, веривший генералу, очень хотел предоставить ему такую возможность. Эта война ведь не должна идти бесконечно. Иначе весь мир скатится в кровавый хаос да там и останется. Танго искренне верил, что только Легион сможет остановить и продажных политиков, и окончательно утративших все человеческое наркоторговцев, но прежде было надо разобраться с самым мерзким из всех образований. С Синдикатом. Засопев, словно старый пес, Ромео перевернулся на брюхо и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Благодарю, сынок, – сказал Тейлор и, распахнув дверь, выбрался из машины.

Первым делом он оправил темно-бежевую куртку, в которой летел, после чего без лишних предисловий устремился к вертолету. Солдаты недоуменно переглядывались: они ожидали, что генерал произнесет какую-нибудь пламенную вдохновительную речь, но кумир прошел мимо молча. Уже у самого трапа он оглянулся через плечо на свое новоиспеченное воинство и сказал:

– Надеюсь, вы, парни, действительно лучшие из лучших – там, в Иране, обещает быть горячо!

Майкл невольно улыбнулся самыми уголками рта. Все-таки генерал действительно был особенным человеком. Ему не требовалось вещать долго и нудно или заранее разучивать написанную пиарщиками речь. Он говорил от сердца, и искренность сказанного, сдобренная природным обаянием, завораживала слушателей.

«Теперь они пойдут за генералом хоть на край света», – подумал Майкл, глядя в мигом просветлевшие лица бойцов.

Пропустив Таню и Хокинса вперед, Купер ступил на трап, как вдруг его окликнули:

– Михаил?

Майкл так и замер, будто громом пораженный. Медленно повернув голову, он увидел среди двух дюжин солдат одного, чье лицо оказалось ему знакомо. Это был тот самый обаятельный рыжеволосый паренек, с которым Купер в прошлой жизни вместе обучался в лагере Легиона.

Купер стоял и смотрел, как старый знакомец проталкивается через толпу людей, как расплывается в улыбке и говорит:

– Не узнаешь? Это я, Зажигалка!

– Зажигалка? – задумчиво повторил Майкл.

Справедливости ради, он уже не был таким обаятельным: несмотря на относительную молодость, среди рыжих волос хватало и седых, а правую щеку пересекал глубокий застарелый шрам, как будто бы от ножа. Помимо него, имелись на некогда слащавой физиономии и другие изъяны, которые, будто записи в дневнике, рассказывали о прошлом этого самоотверженного солдата, некогда назвавшегося «сыном Тейлора». И, судя по счастливой улыбке, Зажигалка до сих пор гордился, что воюет на стороне легендарного генерала.

Все это Купер, впрочем, отметил лишь мимоходом. Куда больше его в тот момент волновало, что ответить старому знакомцу. Признаться и попытаться убедить, что

так нужно

? Или же продолжать гнуть свою линию, утверждая, что они никогда не виделись прежде? Второй вариант, конечно же, был предпочтительней, однако Майкл сильно сомневался, что ему достанет актерского таланта, дабы разыграть подлинное удивление.

С другой стороны, Зажигалка – все-таки не Станиславский.

– Мы знакомы?.. – осторожно спросил Купер.

Улыбка медленно сползла с лица рыжего, и он, глупо хлопая не по-мужски длинными ресницами, ошалело уставился на Майкла.

– Ты что, Михаил? – пробормотал он. – Не узнаешь меня?

– Так вы сказали «Михаил»? О! Просто я Майкл. Майкл Купер.

– Не Михаил Вихров? – уточнил Зажигалка.