– Благодарю, сынок, – сказал Тейлор и, распахнув дверь, выбрался из машины.
Первым делом он оправил темно-бежевую куртку, в которой летел, после чего без лишних предисловий устремился к вертолету. Солдаты недоуменно переглядывались: они ожидали, что генерал произнесет какую-нибудь пламенную вдохновительную речь, но кумир прошел мимо молча. Уже у самого трапа он оглянулся через плечо на свое новоиспеченное воинство и сказал:
– Надеюсь, вы, парни, действительно лучшие из лучших – там, в Иране, обещает быть горячо!
Майкл невольно улыбнулся самыми уголками рта. Все-таки генерал действительно был особенным человеком. Ему не требовалось вещать долго и нудно или заранее разучивать написанную пиарщиками речь. Он говорил от сердца, и искренность сказанного, сдобренная природным обаянием, завораживала слушателей.
«Теперь они пойдут за генералом хоть на край света», – подумал Майкл, глядя в мигом просветлевшие лица бойцов.
Пропустив Таню и Хокинса вперед, Купер ступил на трап, как вдруг его окликнули:
– Михаил?
Майкл так и замер, будто громом пораженный. Медленно повернув голову, он увидел среди двух дюжин солдат одного, чье лицо оказалось ему знакомо. Это был тот самый обаятельный рыжеволосый паренек, с которым Купер в прошлой жизни вместе обучался в лагере Легиона.
Купер стоял и смотрел, как старый знакомец проталкивается через толпу людей, как расплывается в улыбке и говорит:
– Не узнаешь? Это я, Зажигалка!
– Зажигалка? – задумчиво повторил Майкл.
Справедливости ради, он уже не был таким обаятельным: несмотря на относительную молодость, среди рыжих волос хватало и седых, а правую щеку пересекал глубокий застарелый шрам, как будто бы от ножа. Помимо него, имелись на некогда слащавой физиономии и другие изъяны, которые, будто записи в дневнике, рассказывали о прошлом этого самоотверженного солдата, некогда назвавшегося «сыном Тейлора». И, судя по счастливой улыбке, Зажигалка до сих пор гордился, что воюет на стороне легендарного генерала.
Все это Купер, впрочем, отметил лишь мимоходом. Куда больше его в тот момент волновало, что ответить старому знакомцу. Признаться и попытаться убедить, что
так нужно
? Или же продолжать гнуть свою линию, утверждая, что они никогда не виделись прежде? Второй вариант, конечно же, был предпочтительней, однако Майкл сильно сомневался, что ему достанет актерского таланта, дабы разыграть подлинное удивление.
С другой стороны, Зажигалка – все-таки не Станиславский.
– Мы знакомы?.. – осторожно спросил Купер.
Улыбка медленно сползла с лица рыжего, и он, глупо хлопая не по-мужски длинными ресницами, ошалело уставился на Майкла.
– Ты что, Михаил? – пробормотал он. – Не узнаешь меня?
– Так вы сказали «Михаил»? О! Просто я Майкл. Майкл Купер.
– Не Михаил Вихров? – уточнил Зажигалка.






