ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Войны беспощадно меняют людей и их судьбы – будь то мирный житель, чей дом оказался разрушен бомбой, сброшенной с самолета, или солдат, отряд которого попал в засаду. С Михаилом Вихровым произошла... Телохранитель Игорь Евгеньевич Пронин © И. Пронин, 2018 © ООО «Издательство «АСТ», 2018 * * * «Может, и вовсе земляк?» – мелькнула шальная мысль, но Михаил ее тут же отбросил, как совсем бредовую. – А Черный Франсуа, наверное, караван ведет, не скрываясь, – сказал Ромео, резко прекратив петь. – Это мы тут должны прятаться, как крысы, а он и с местными, и с вояками небось уже договорился. Иначе не ходили бы эти караваны вообще. Верно говорю? – Верно, – мрачно подтвердил Танго. – Переворачивайся уже, ниндзя-черепашка, а то у меня глаз замылился и позвоночник болит. Бойцы с самого начала знали, что цель операции не только перехват каравана с наркотиками (или что там еще они везли на своих ишаках?), поскольку в таком случае их бы скорее всего просто перестреляли с безопасного расстояния. Группу забросили в горы и заставили ждать, потому что караван вел некий Черный Франсуа, которого так прозвали за то, что он всюду носил французское армейское кепи, только было оно вроде бы черным. Чем так ценен был этот Черный Франсуа, Танго не знал, но командир группы при одном упоминании скривил губу так, что стало понятно – руководству он очень нужен живым. Может быть, даже сам Тейлор хочет с ним потолковать, что называется, «по-свойски». И Танго, веривший генералу, очень хотел предоставить ему такую возможность. Эта война ведь не должна идти бесконечно. Иначе весь мир скатится в кровавый хаос да там и останется. Танго искренне верил, что только Легион сможет остановить и продажных политиков, и окончательно утративших все человеческое наркоторговцев, но прежде было надо разобраться с самым мерзким из всех образований. С Синдикатом. Засопев, словно старый пес, Ромео перевернулся на брюхо и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пикап с боевиками напоминал огромный дуршлаг – до того много в нем было дыр от пуль. Сами иранцы тоже были изрешечены очередями сидевших в засаде легионовцев.

Однако легионовцы тоже не избежали потерь.

– Четверо, – сообщил Хокинс, с мрачным видом наблюдая за тем, как бойцы хоронят своих убитых среди камней.

Купер проследил его взгляд и вздрогнул, увидев, что у одного из погибших огненно-рыжая шевелюра. Это, вне всяких сомнений, был Зажигалка – других ребят с подобным цветом волос в отряде просто не водилось.

«Странно же все закончилось, – подумал Майкл, не в силах отвести взгляд. – И быстро».

Он не знал, как относится к этой смерти. Зажигалка ему всегда нравился – он был честный малый, который за Легион порвал бы любого. Но находиться рядом с ним теперь, скрываясь под личиной другого человека, казалось Майклу настоящей мукой.

– И у нас двое, – угрюмо сказал генерал. – Всего минус шесть. Итого шестнадцать солдат, из которых один ранен…

– Двое, – поправил капитан.

– Да, двое, – кивнул Тейлор. – Плюс мы четверо…

– Мало, – покачал головой Хокинс. – Очень мало.

– И все же лучше, чем ничего, – заметил генерал.

Он завертел головой, ища, видимо, Таню.

– Я предлагаю возвращаться в Кувейт, – внезапно заявил капитан.

Майкл ушам своим не поверил. Тейлор, судя по тому, как взлетели его брови, тоже.

– Я не ослышался, капитан? – уточнил генерал. – В Кувейт? Вы это сейчас серьезно?

– Решать вам, сэр, – пожал плечами Майкл. – И я-то с вами до конца. Но сами посудите: мы потеряли шестерых в бою с дюжиной иранцев. Наверху же нас, возможно, будет поджидать куда больше народу. И эффект неожиданности на сей раз будет на их стороне, а не на нашей.

– И тем не менее отступить мы не можем, – подумав, заявил Тейлор.

Больше всего на свете Майкл хотел в тот момент спросить: «Почему?» Но он сдержался, прекрасно понимая, что генералу и без его неуместных комментариев тяжело чрезвычайно. Чтобы принять такое решение и, по сути, обречь два десятка человек, включая себя, на смерть среди иранских гор, нужна завидная смелость. Но ведь гибель лидера Легиона будет иметь необратимые последствия. Надо думать, Синдикат не преминет воспользоваться такой возможностью растоптать деморализованного противника раз и навсегда. Смерть генерала наглядно продемонстрирует, что тягаться с Эдвардом Уорреном бессмысленно, и мир падет к его ногам, возведет вчерашнего банкира в ранг бога.

Однако, увы, не все было так однозначно. Отступление – или, как это прозвучало бы в исполнении Синдиката, «трусливое бегство» – безусловно, позволило бы генералу и его свите избежать скоропостижной кончины… но вот надолго ли? Их ведь не обязательно было убивать здесь и сейчас. Эдвард мог достать их и в Штатах, и в том же Кувейте, если бы только пожелал.