Иначе бы немцы не драпали, а на Москву шли бодрой поступью. И прикидывать, опять же, сколько же мы их там набили.
Немцы реально дрались до последнего. Людей у них практически не осталось. Зато их уважают. И если им придется с кем-то воевать, та слава им будет на руку. Мы, естественно, заслуживаем еще большего почтения, раз их загасили практически в одиночку. И не следует забывать про такой капитал. А кто пытается это замазать или опошлить — тому яйца вырвать, бо он нас тупо обкрадывает.
К вопросу о том, сколько немцы могли безвозвратно уничтожить тридцатьчетверок. За время войны моторостроительные заводы поставили для танковой промышленности около 80 тысяч двигателей В-2 всех танковых модификаций. Эти двигатели шли на конвейер, где собирали Т-34, КВ, ИС, самоходки на их базе, на танкоремонтные заводы, так как двигатели зачастую не подлежат капремонту и идут на выброс, а ставить что-то на машины надо. К концу войны парк бронетехники у нас был просто чудовищный. Особо надо отметить новые машины, которые не приняли участие в войне, хотя строились в ходе ее (например, Т-44). Получается, что не могли немцы нажечь безвозвратно столько нашей техники, сколько им приснилось с передолбу. Мы же, напротив, пожгли либо захватили почти все, что у немцев было. И не стоит забывать, что они понаделали танков и самоходок как минимум вдвое против того, что заявляют любимые нашими есторегами авторы типа Гиллебранда. Сейчас это уже не вызывает никаких сомнений. Плюс трофеи. Плюс квазитрофеи — иностранные танки, которые производились на заводах уже во время оккупации.
Сражение под Прохоровкой
Работая над своим "Нахальным минированием" задумался над странностями в изложении событий, заканчивавших сражение, названное "Курская дуга".
Курский выступ немцы планировали срезать ударами усиленных танковых группировок под основание, посадив в мешок порядка полумиллиона советских войск и дальше получить стратегическую инициативу. Собрали все бронированное с Восточного фронта, ударили по эшелонированной обороне — и по словам Гудериана и Меллентина — остались без панцерваффе и без стратегической инициативы. далее пошла агония вермахта, выиграть войну Рейх не мог никак, оставалось тянуть время в расчете, что противники разругаются и передерутся.
На северном фасе немцы увязли довольно быстро и крепко. На южном — проломили оборону почти до конца. Когда танки немцев стали угрожать складам на станции Прохоровка, советское руководство бросило контрударом наши танковые соединения.
Дальше идет сплошной разброд и шатания.






