ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Виктор Вавич» Борис Степанович Житков (1882–1938) считал книгой своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни писателя публиковались лишь отдельные части его «энциклопе... Виктор Вавич Борис Степанович Житков Уже написан «Вавич» Предисловие — жанр очень странный. Нет никакой твоей заслуги, что ты прочел раньше тех, кому предисловие адресовано. Нет у тебя и никакого права говорить: «О, вы еще не знаете, что за книга вам попала в руки!» Так говорить западло — тем паче после тех, кому она попала в руки лет на сорок раньше. Правда, люди тогда говорили о ней вполголоса. Говорили — на прогулке в подмосковном лесу, при случайной встрече на бульваре. За чаем. Говорили — как будто о факте бытовом, житейском, а не литературном. Дескать, прочел на днях роман Житкова — представьте, гениальный… В точности как Баратынский — Жуковскому, разбирая рукописи Пушкина: «Он был мыслитель, кто бы мог подумать!..» Вот, стало быть: ни слова о Житкове. Лишь вкратце — о шестидесятилетних мытарствах книги: со дня кончины автора до дня, когда она попала нам с вами в руки. Помню, как впервые услышал слово «Вавич». Дело было в 88-м. Я позвонил по телефону Лидии Корнеевне Чуковской — попросил у нее рукопись документальной повести об отце, по совету Берестова. В тот романтический период я сотрудничал с издательством Детского Фонда. Публикации не случилось, увы. По чьей вине? Скажем так: не по моей… С извинениями вернул рукопись автору — тогда мне и задан был вопрос: — Почему бы не издать «Вавича»? Помню, как впервые прочитал вот это: «Посыльный нес письмо, держа его двумя пальцами, и девушке показалось, что он поймал бабочку…» И это: «Городовой снял шапку, и на морозе она дымилась у него на ладони, как горшок с кашей…» И это: «Снег стучал по козырьку фуражки, как стучат кончиками пальцев по оконному стеклу…» Житков написал однажды рассказ о мальчике, ловившем человечков,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не выть! — крикнул Сеньковский. Фроська всхлипнула и дышала, разинув рот.

— Как было? Ты где была?

Фроська рукав к глазам и начала ноту. Сеньковский отдернул руку рывком.

— Ну, говори, дура, а то плохо будет. Где была?

— Утром захожу, — всхлипывала Фроська, — а барин лежат в кабинете и руки так… Ой! — и Фроська завыла. Сеньковский стукнул по столу:

— Ну! А пришел когда? Вчера пришел?

— Меня дома не было, ей-богу, за синькой бегала. А тут одна еще приходила, дамочка… Ждала.

— А ты ее одну оставила, ушла?

— Да я на минутку, — и Фроська решила, видно, удариться в такие слезы, чтоб никто не пробился к ней.

Сеньковский встал, глянул в занавешенное окно и ловко стукнул Фроську по затылку. Фроська оборвалась.

— Как же ты, стерва, пустила, а сама ушла? А воровка вдруг? Да тебе за это — с живой шкуру сдерут, — Сеньковский говорил шепотом, совсем нагнулся Фроське к лицу. И один раз только и глянула Фроська в глаза Сеньковскому.

— Да я… да я, — заикала Фроська.

— Ты б ее сначала выпустила, потом бы шла ко всем чертям. Не выпустила, небось? Ты мне делов тут накрутишь!

— Выпустила… ой, ей-богу, выпустила. Даже вот открыла дверь, — и Фроська сделала рукой, будто толкает дверь, — выходите, говорю, выходите! — отталкивала от себя Фроська.

— Так вперед, значит, выпустила, а потом за синькой, — громко говорил Сеньковский.

— Выходите, выходите, говорю, — шептала Фроська и толкала от себя рукой.

— А дворнику ты тут что врала? А? — Сеньковский ткнул Фроську под подбородок — дернулась вверх голова. — А что приходила, из гулящих? Из жидовок?

Фроська глядела вытаращенными глазами на Сеньковского, кивала головой. Он поглядывал в окно. Городовой со следователем дробно топали через двор. Сеньковский потянул Фроську за руку:

— Значит, ты эту жидовку гулящую, — говорил Сеньковский во дворе, — эту жидовку, еврейку, что ли, выпустила, а сама за синькой, ну а дальше?

В комнате Виктор лежал на полу у дверей, и казались наклеенными черные усы на белом лице. Следователь поднимал отброшенный в сторону браунинг.

— Выстрел был произведен… и патроны… Так, одного в обойме нет. Так и пишите: в расстоянии аршина от правой руки найден был револьвер системы браунинг…

Сеньковский долго глядел в белое лицо, левый глаз казался чуть приоткрытым. Шашка лежала наискосок, неловко, мертво, как покойник.

— Дурак! — прошептал Сеньковский и вышел в прихожую.

Образец

Башкин большими шагами несся вдоль улицы. Был час дня. Много прохожих. Башкин обшагивал широким шагом встречных, он не оглядывался и даже не следил по сторонам.

— Пусть, пусть! Сразу хлоп и готово, пожалуйста! Пожалуйста! — шептал на ходу Башкин и улыбался, лихо, криво, насмешливо. — Пожалуйста!

Башкин крепко жал к боку портфель, чуял все время через пальто железную книгу.