И которые я все же выудил, сопоставил с теми символами, которые мне уже оскомину набили, и наглядно убедился, что Мэл дал абсолютно правильную наводку. Правда, только по северному участку и частично по нашему, потому что на большее у него попросту не хватило времени.
— Так. Срочно отправить команды на Грозовую, Линейную, Седьмую и Сорок вторую улицы! — отрывисто распорядился шеф, привстав из-за стола. — Владельцев временно переселить в другое жилье. За каждым домом установить круглосуточное наблюдение и докладывать мне, начиная с десяти вечера и до самого рассвета каждые полсвечи! С остальных домов наблюдение не снимать. Норриди. У тебя там следователи толково со сферами работают. Пусть проверят, кто владел этими зданиями в последние сто лет и попробуют найти совпадение с другими строениями того же времени. Эрроуз. У тебя больше всего темных на участке. Пусть изучат темную сторону по вашим трем адресам, но чтоб меньше, чем двумя двойками во Тьму не заходили. Рош, Илдж! Своим магам тоже скажите, чтобы держались настороже. Если кому-то придет письмо от родственников, друзей или любовников, докладывать немедленно! И проверьте всех, кто находится в отпусках или увольнительных. Особенно на предмет внезапного отъезда. Хокк, выдерни кого-нибудь из писцов — подготовь письма во все основные городские инстанции, включая Орден магов. Пусть тоже начинают проверять наличие магически одаренных сотрудников. Быть может, кто-то из них уже пропал, и мы сможем начать поиски до того, как в Орден прилетит очередной вестник. А может, кого-то это убережет от беды…
— Есть, шеф!
Корн плюхнулся обратно в кресло, словно из него вынули все кости, а по кабинету прошло вполне понятное волнение. Начальники участков почти одновременно схватились за амулеты. Хокк быстрее ветра умчалась куда-то вниз. В кабинете внезапно стало так шумно, что там оказалось невозможно находиться. Переговорные амулеты не затыкались ни на мгновение. И устав от этого бедлама, я в какой-то момент молча поднялся и вышел в коридор. А когда устал слоняться без дела, присел на край широкого подоконника и бездумно уставился в окно, за которым после душного и жаркого утра вновь похолодало и начал накрапывать мелкий дождик.
— Дурацкая погода, — заметила тихо подошедшая Хокк, остановившись у меня за плечом. — То солнце, то ветер. То жара, то дождь. Давно такого странного лета не было.
— Давно, — рассеянно отозвался я, думая о своем. Она ещё что-то говорила, но я почти не прислушивался. И встрепенулся лишь когда услышал знакомое имя:
— Уоран…
— Что ты сказала?
— Да ворон, говорю, полетел, — хмыкнула Хокк, проводив глазами тяжело снявшуюся с соседней крыши крупную птицу.






