ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В постапокалиптическом мире будущего, в котором живет Тэлли, всем подросткам, достигшим шестнадцати лет, делают пластическую операцию, чтобы превратить их в ослепительных красавцев. Тэлли осталось... Уродина Скотт Вестерфельд Scott Westerfeld Uglies © Н. А. Сосновская, перевод на русский язык, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 – Лучшие друзья навек, – пробормотала Тэлли и провела кончиками пальцев по маленькому шрамику на правой ладони. За деревьями сверкала река. До Тэлли доносился плеск легких волн, расходящихся от глайдеров. Тэлли пригнулась и спряталась в камышах. Летом шпионить лучше всего. Прибрежная трава высокая, всегда тепло, и не надо на следующий день мучительно сражаться со сном на уроках. А вот Перис теперь вообще может спать сколько заблагорассудится. Одна из привилегий красавчиков. Старый тяжелый мост протянулся над водой. Его массивные металлические конструкции казались такими же черными, как небо. Мост был построен так давно, что сам выдерживал собственный вес, ему не требовались никакие гравиопоры. Пройдет миллион лет, город рассыплется в прах, а мост, наверное, останется, словно кость окаменелого животного. В отличие от других мостов Нью-Красотауна, старый мост не умел разговаривать – и, что важнее, не умел сообщать о нарушителях. Однако, пусть он и был немым, этот мост всегда казался Тэлли жутко мудрым, таким же знающим обо всем на свете, как какое-нибудь древнее дерево. Глаза Тэлли уже окончательно привыкли к темноте, и через несколько секунд она разыскала леску, привязанную к камню в обычном месте. Тэлли дернула за леску и услышала, как плеснула по воде веревка, спрятанная между опорами моста. Тэлли тянула леску к себе до тех пор, пока в руках у нее не оказалась мокрая, тут и там затянутая узлами веревка, другой конец которой был привязан к стальной балке в основании моста. Тэлли туго натянула веревку и привязала ее конец к дереву, как обычно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Знай: не только твое лицо меняется под ножом. Твоя личность – настоящий ты – вот цена красоты!»

Конечно, не каждый уродец верил таким вопиющим откровениям, но все же некоторые верили. И некоторые под покровом ночи прокрадывались в Нью-Красотаун, чтобы переговорить с глазу на глаз со своими старыми друзьями и самим убедиться в правоте дымников.

Чрезвычайники порой пробовали наведываться в Ржавые руины и среди ночи устраивали для новых дымников засады, но кто-то всегда успевал предупредить остальных, а ни один аэромобиль не мог угнаться за скайбордом в лабиринте полуразрушенных улиц. Новые дымники досконально изучили все закутки и щели в руинах – словно родились здесь. Словом, чуть что – и все до единого исчезали в мгновение ока.

Мэдди не покладая рук трудилась над созданием лекарства от микротравм мозга. Она пользовалась материалами, найденными в руинах или принесенными уродцами из города, где те заимствовали их в больницах и кабинетах химии. Мэдди работала в одиночестве и общалась только с Дэвидом. Тэлли казалось, что с ней Мэдди особенно холодна, и она чувствовала себя виноватой за каждую минуту, проведенную с Дэвидом теперь, когда его мать осталась одна. О смерти Эза они не разговаривали. Шэй оставалась с ними. Ей все не нравилось – еда, развалины, немытые волосы, грязная одежда и то, что ее окружают уродцы. Но она не вредничала, не злилась, только была все время раздражена. Прошло несколько дней – и она перестала заикаться о том, что жаждет вернуться в Нью-Красотаун. То ли микротравмы мозга сделали ее покладистой, то ли дело было в том, что в Нью-Красотауне она прожила еще совсем недолго. Дружба с дымниками еще не успела стереться из ее памяти. Тэлли порой думала: «Может быть, Шэй радуется тому, что в нашем повстанческом отряде она – единственная красотка?» Правду сказать, слишком много работать ей не приходилось: Райд и Астрикс делали для нее все, стоило ей только глазом моргнуть.

Дэвид помогал матери. Он разыскивал в руинах всевозможные трофеи, обучал городских уродцев методам выживания. Но через две недели после смерти Эза Тэлли поймала себя на том, что тоскует по тем дням, когда они с Дэвидом были наедине.

А через двадцать дней после побега Мэдди объявила, что изобрела лекарство.

– Шэй, я хочу тебе все объяснить подробно.

– Конечно, Мэдди.

– Во время операции с твоим головным мозгом кое-что сделали.

Шэй улыбнулась.

– Да, да, ясно. – Она устремила на Тэлли свой обычный очаровательный взгляд. – Тэлли мне все время об этом твердит. Вот только вы ничего не понимаете.

Мэдди сложила руки на груди.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне нравится, как я выгляжу, – уверенно изрекла Шэй. – В этом теле я счастлива.