- Значит, что мы должны любить друг друга еще больше, потому что только мы остались друг у друга.
- Простите, что пропустила нашу годовщину, сэр.
На слове «сэр» она сломалась и заплакала.
- Сейчас ты не должна быть одна, - сказал Сорен. - Мне ненавистна мысль, что ты сейчас одна.
- Я в порядке, честно.
- Когда ты летишь обратно? - спросил он.
- У меня нет обратного билета. Я купила в одну сторону.
Сорен замолчал.
- Элеонор, - наконец произнес он, - ты же вернешься, верно?
- Я вернусь. К вам я всегда возвращаюсь. Так или иначе. И вы знаете, сколько у меня в Европе проблем. Лучше уехать отсюда, пока я не сделаю то, о чем буду сожалеть.
- Не думаю, что ты сожалела о чем-нибудь в своей жизни, малышка. И поэтому я так сильно тебя люблю.
- Будете ли вы любить меня еще больше, если я еще немного побуду здесь?
- Что удерживает тебя в Германии?
- Ничего, - честно созналась она. - Совсем ничего.
- Что-то удерживает тебя во Франции?
Хотя его тон и был нейтральным, она поняла, что он знал. Он мог не знать, что она провела ночь с Нико, но он знал, кем они были друг для друга. Она ничего не могла утаить в своем сердце от Сорена.
- Здесь красиво, - сказала она.
- Ты столько пережила за последние несколько месяцев. Не торопись. Но знай, я буду скучать по тебе каждое мгновение, пока ты не вернешься домой ко мне.
- Я люблю вас, сэр.
- Я тоже тебя люблю, малышка. И помни, твоя мама тоже любила тебя. Она сказала мне это за день до того, как я стал врагом. Она сказала, как сильно любит тебя.
- Сорен, я скучаю по ней. Не думала, что буду так скучать.
- Ты скучаешь потому, что потеряла ее двадцать лет назад и только сейчас позволяешь себе горевать.
- Она отвернулась от меня в ту ночь, когда вы прогнали меня.
- Я вернулся за тобой.
- А она нет, - сказала Нора.
- Это была ее потеря и моё бесконечное приобретение.
Нора не ответила. И в молчаливую пустоту ее боли Сорен вслух произнес молитву:
- «Раз и навсегда дается тебе краткое наставление: люби — и делай, что хочешь. Молчишь ли ты — молчи по любви, вопиешь ли — вопи по любви; если наказываешь — наказывай по любви, если щадишь — щади по любви. Пусть будет внутри корень любви — от этого корня не может произойти ничего злого».
- Аминь, - произнесла Нора. - Красиво. Чья это молитва?
- Святого Августина.
Элеонор улыбнулась.
- Грешный сын Моники.
- Святой сын Моники, - поправил Сорен, как всегда педант, как всегда священник.
Нора еще раз сказала Сорену, как любит его, перед тем как закончить разговор, и вернулась в коттедж.
Две недели она не могла нормально спать. Теперь она сдалась своему истощению и проспала всю ночь. Когда она проснулась, то точно знала, что делать с маминым медальоном святой Моники.
Не спеша она убрала ночной беспорядок в коттедже. Он хорошо отнесся к ней, дал ей и Нико убежище, и она отплатит ему добротой.






