ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Возможна ли любовь с первого взгляда? Собираясь на бал-маскарад, Кира думала о чем угодно, только не о том, что предстанет перед Князем невестой рука об руку с Паситой тин Хорвейгом. Близка ли доро... Выбор Любовь Сергеевна Черникова Пролог Промозглый ветер бросал в лицо горсти мелкой мороси и снежинок, задувал под овчинный полушубок. Сырость пробиралась даже под теплую стеганую поддевку, а на душе было так же мрачно и отвратно, как и в серо-черной пустоши, простиравшейся по левую руку до самого Излома. Дозорный, с изборожденным морщинами, покрасневшим лицом, нахмурив седые брови, из-под ладони глядел вдаль. — Микола, кажись, дым! Наморщившись что есть мочи, его напарник вглядывался в точку, куда, указывая, потянулась рука в заскорузлой перчатке. — Поражаюсь твоим глазам, Малюта, в серой степи, при сером неба увидеть серый дым! — Микола, ты-то помоложе будешь, и даже вроде как грамотей, а точно крот. — Сам ты крот! Тоже мне, сокол востроглазый выискался! — беззлобно огрызнулся второй ратник, на вид зим на десять моложе, худощавый и жилистый, с короткой кудлатой бородкой. Он подошел к краю огороженной площадки на самом верху сторожевой башни, откуда было видно на многие версты вокруг. Тоненькая струйка дыма на горизонте теперь отчетливо выделялась — ни с чем не перепутать. Поодаль вдруг возникла еще одна, а потом еще целых три. — Сартоги, сартог их дери! — выругался Малюта и сплюнул вниз. Напарник странно на него глянул, словно осуждая за косноязычие, но вслух ничего не сказал, только спросил: — Трубить тревогу? — Погоди ты! Им до нас дня два пути, а то и больше. — Нашим, чтобы собраться да подоспеть тоже день понадобится, возразил Микола. А голубя к воеводе и сейчас не грех высылать. Пойду-ка, тогда к сотнику, пусть решает. — Погодь! — остановил уже спустившегося на три ступени напарника Малюта. — Ты глянь-кась. Да не-ет, не туда! Левее смотри. Аккурат у корявой осины

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет, мы просто решили бегать до побудки, чтобы дуболомам не мешать. Видишь, сколько нас уже набралось?

Он мотнул головой в сторону разношерстной адептской братии.

— Того и гляди, к весне всех заниматься заставлю, — он широко улыбнулся. — Ты сегодня рано.

— Не спалось. Приснился дурной сон.

— Дурной?

— Подозреваю, очень…

Нааррон неожиданно резво развернулся и отвесил звонкий подзатыльник какому-то совсем молоденькому пареньку, в котором Кира с удивлением узнала того самого служку. Рыжие вихры заметно подросшего за лето мальчишки сейчас скрывала неказистая шапка, она же и смягчила удар, съехав на глаза. Паренек, ойкнув, припустил вперед всех, впрочем, на этот раз точно по дорожке.

— Зачем ты так?

— Нечего подслушивать! К обеду весь Орден знать будет, о чем мы говорили. Звонок малолетний!

Брат погрозил вслед пацану кулаком, и Кира прыснула.

— И за что ты его так не любишь?

Нааррон неопределенно повел плечом, и попросил:

— Рассказывай.

И Кира второй раз за утро принялась пересказывать увиденное во снах. Выслушав, брат нахмурился:

— Знаешь, давай-ка я тебе отвар сделаю. Не нравится мне это. Неизвестно, к чему приведет. А так и спаться будет слаще. Снов, правда, никаких, зато отдохнешь, — он улыбнулся, переводя разговор в иное русло. — Слыхал, к маскараду готовишься? Наверное, в предвкушении? Во дворце побываешь, там красиво.

— Ага, век бы мне того дворца не видеть, — еще пуще нахмурилась охотница. Мрачное настроение не развеяла даже пробежка.

— Кира! Я тебя не узнаю, — Нааррон, забежав вперед, взял ее за плечи, останавливая. — Что-то случилось?

— Ненавижу все это, лучше уж история Ордена!

— Допекли же тебя танцы и этикет, раз ты предпочитаешь общество старика тин Брофера.

Нааррон скорчил мину, в которой без труда читалось брюзгливое выражение лица наставника. Кира прыснула, но тут же потухла, а Нааррон выказал чудеса проницательности:

— Я понял. Дело же не в этом, да? Что снова натворил Пасита? Кира, скажи слово, и я сделаю все, чтобы его отослали обратно в Орешки!

— Нет, только не это! Пусть уж лучше бесчинствует здесь в Ордене, чем снова измывается над ни в чем не повинными людьми!

К счастью, такой ответ удовлетворил Нааррона, и он больше не заводил разговоров о тин Хорвейге. Вечером Кира последней пришла в зал танцев. Музыканты и наставник уже собрались и мирно беседовали. Охотница замерла у входа, невольно прислушавшись к разговору, и была удивлена — курсанты задавали Пасите вопросы по учебе, причем по самым разным предметам. Тот обстоятельно отвечал, разъясняя и почти не подтрунивая. А если и острил, делал это мирно, без традиционного яда.

— И где же моя ученица, что-то она задерживается.

Пасита повернулся к выходу, явно не ожидая увидеть ее.