ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что же до известной вам женщины… — Она взглянула в яркие глаза Велисс. — Она многие годы верой и правдой трудится на благо фьефа и теперь неустанно заботится, чтобы все вы были накормлены. — Она вновь перевела взгляд на толпу. — Нет, это не они губят наш город. Это делаете вы! Вы пришли сюда, словно рабы наших врагов, слушать этого старого лжеца и добровольно позволили ему наполнить свои сердца ненавистью, тогда как должны знать, что Отец — это любовь! — Она посмотрела на дородного священника. — Слушай, убери эту штуку, пока ногу себе не проткнул.

Тот, не сводя глаз с Ривы, разжал руку, и рапира со звоном упала на каменные плиты. Все мечники, едва ощутив ее взгляд на своих лицах, бросали мечи. Кто-то со стыдом, кто-то все еще в недоумении.

Справа послышался шум, и на площадь прорвались Антеш и Арентес во главе отряда дворцовой гвардии, усиленного несколькими дюжинами лучников и королевских гвардейцев. Они двинулись было к обезоруженным мечникам, но Рива взмахом руки остановила их и указала на пленников.

— Будьте добры, освободите этих людей, милорды, — велела она. А затем посмотрела через плечо на Чтеца, побагровевшего то ли от ярости, то ли от бессилия поверить в случившееся. — Собор я пока закрываю, а там решим. Сиди в нем, и чтоб носу наружу не высовывал. — Вложив меч в ножны, она подошла к владыке фьефа и протянула ему руку. — Мне кажется, тебе пора отдохнуть, дядя.

Тот кивнул с усталой улыбкой. Внезапно его лицо перекосилось от ужаса, он уставился на что-то за ее спиной. Она быстро обернулась. Чтец занес над ней кинжал, оскалив желтые зубы в гримасе ненависти. Отступать или парировать было поздно. Уголком глаза она засекла какую-то тень. Чтец согнулся пополам, кинжал бессильно царапнул по руке Ривы, и старик упал перед ступенями собора. Из его живота торчал меч ее деда. Старик заперхал, выгнулся в последний раз и умер.

Рива едва успела подхватить своего дядю, положила его голову себе на колени, просунула ладонь под плащ на его груди. Сердце билось, но слабо.

— Никогда еще… не убивал, — выговорил лорд. — Но счастлив, что… именно он стал первым. — Дядя протянул руку, погладив ее по щеке, и Рива удержала его пальцы. — Никогда не сомневайся в любви Отца… моя удивительная племянница. Обещай мне это.

— Обещаю, дядя. Никогда не усомнюсь.

— Хорошо. — Он улыбнулся, но его покрасневшие глаза затуманились. — Брандор, — прошептал он.

— Что, дядя?

— Имя человека, которого тот священник называл лордом… Брандор… — Тонкая рука обмякла.

Его глаза продолжали смотреть на нее, но Рива знала, что больше дядя ничего не скажет.

* * *

Владыка фьефа лорд Сентес Мустор был похоронен в семейном склепе дворцовой усадьбы. По воле Ривы, кроме носильщиков, на церемонии погребения присутствовала лишь она сама.