ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он отпустил ее, вскочил в седло и поскакал в сторону первой шеренги. Поравнявшись с шахтерским штандартом, осадил коня и закричал:

— Ребята, подойдите ко мне!

С некоторой задержкой офицеры вразнобой повторили его призыв, и солдаты начали собираться вокруг Аль-Сорны, впереди пехотинцы, позади сеорда.

— Настал такой момент, — произнес Ваэлин, — когда я больше не имею права требовать от вас подчинения во имя долга. Каждый мужчина и каждая женщина, пришедшие сюда, должны сделать свой выбор. Что до меня… — Он повернулся в седле и указал на Алльтор, скрывающийся за струями дождя. Путь туда преграждали воларцы. — Я намереваюсь пробиться в город. Ради своей подруги, которая сейчас там сражается насмерть. Мне очень нужно снова ее увидеть.

Он выхватил из-за спины меч и воздел его к сумрачному небу. Вдруг меч вспыхнул, поймав солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. Аль-Сорна медленно оглядел бледные, мокрые от дождя лица своих солдат и продолжил:

— И я убью всякого, кто встанет на моем пути. Все, кто верит в меня, за мной!

Он тронул повод и неторопливо двинулся вперед. Позади послышалась какая-то возня, чьи-то команды, и все это перекрывали громкие голоса Марвена и Адаля. Он призвал песнь, и шум голосов сразу стих. Всматриваясь в воларские ряды, Ваэлин ждал знакомую ноту. «Может, они тогда казнили его за трусость?» Но едва его взгляд упал на батальон слева от центра, она прорезалась, это была нота чистейшего страха.

«Ну и пусть. По крайней мере, я узнал Алорнис».

Пришпорил Огонька, и конь, заржав, рванулся вперед.

* * *

Время словно замедлилось, пока он скакал к воларским рядам. Зрелище завораживало. Корабельные баллисты метали огненные шары: описав плавные дуги, снаряды падали на землю. Городские пожары уже потухли, над городом висела темная громада туч, временами подсвечиваемая молниями.

Песнь звучала как никогда громко, и Ваэлину удалось избежать стрел, осыпавших его с того момента, как он тронулся с места. По ноте страха, звучащей подобно пронзительному визгу, он определил место, где стоял его бывший пленный: второй ряд. Затем он сам начал петь, насыщая песню своей злостью и жаждой крови. Песнь попала точно в цель: тончайшая пленка, отделявшая вольного мечника от безумия, лопнула, словно мыльный пузырь. Завидев высокого всадника, скачущего с клинком наголо прямо на него, юноша дрогнул и начал проталкиваться назад сквозь ряды, вопя от ужаса и отмахиваясь своим коротким мечом от товарищей, которые пытались его удержать. Солдаты в первых рядах принялись оглядываться, стараясь понять, что происходит.

Это была ничтожная, крохотная каверна в железном порядке войска, но Ваэлину оказалось достаточно и такой малости.