В книгах Лирна не раз натыкалась на то, как уважительно лонаки относятся к историям, но тогда она не могла и подумать, что их отношение граничит с религиозным почитанием.
— Таков их обычай, ваше высочество, — пояснил Соллис, сидевший с другой стороны костра. — История не обязательно должна быть длинной, но непременно правдивой.
— Да, — кивнула Давока. — Только правду. А не те выдумки, которые вы зовете поэмами.
Правду… Лирна криво усмехнулась. «Когда я в последний раз говорила правду?»
— Что же, у меня есть для тебя история, Давока. Она странная — и пускай многие клянутся, что все это чистая правда, сама я за это не поручусь. Кто знает, может, ты послушаешь и рассудишь?
Давока помолчала, нахмурившись, словно принимая важное решение, затем кивнула.
— Я выслушаю твою историю, королева. И скажу тебе, услышала я правду или ложь.
— Прекрасно. — Лирна уселась поудобнее и мило улыбнулась Соллису, сидевшему напротив. — А вы, брат? Мне будет интересно услышать ваше мнение об истории, которую я называю «Легенда об Одноглазом».
— Разумеется, ваше высочество. — Выражение его бледно-голубых глаз не изменилось.
Лирна помедлила, выравнивая дыхание. Ее учили ораторскому искусству, поскольку она сама настояла на этом, тогда как отец презирал всяческие ухищрения, предпочитая говорить с людьми просто, и лучше — с глазу на глаз.
— Более десяти лет тому назад, — начала она, — в городе, который зовется Варинсхолд, жил-был один мужчина, ставший королем преступного мира.
— Преступного? — непонимающе переспросила Давока.
— Варниш, — пояснил Соллис.
«„Отверженные, живущие вне клана, воры или мусор“ — в зависимости от интонации».
— А-а-а, — кивнула та. — Дальше, королева.
— Этот человек всегда был порочен, — продолжала Лирна. — Кражи, убийства, изнасилования девушек и мальчиков… Так о нем говорят. Его злоба была до того велика, что все остальные преступники боялись его и предпочли платить ему дань, лишь бы он их не тронул. Но один юный воришка однажды не заплатил. Мальчишка с ножиком, он был точь-в-точь как мой. — Она подняла нож, блеснувший красным в свете костра. — Он метнул свой ножик прямо в глаз королю преступников. Несколько дней тот провел в агонии, метался и рычал от боли, а затем провалился в сон — такой глубокий, что приспешники посчитали его мертвым и, завернув в холстину, уже готовились сбросить в воду в самом глубоком месте гавани, ибо именно там находит успокоение большая часть преступников Варинсхолда. Однако даже смерть отринула его, и король воров восстал из мертвых. С тех пор его прозвали Одноглазым. Гнев Одноглазого был безграничен, страшные деяния совершались от его имени, пока он разыскивал того маленького вора.






