Не окажись я в образе Макса на этом высшем уровне сознания, спасительный для планеты ключ зажигания не смог бы сработать, а вместе с тем не пришел бы в действие и механизм планетарного сдвига.
Он опять сделал паузу, давая сказанному отложиться, и продолжил:
— В формировании человеческой участи задействовано гораздо большее, нежели то, что известно ученым. — Он поднял предмет, послуживший ключом к открытию. — Это тетрадь Б. Н. Махара, где просчитаны некоторые из этих связей, однако как Макс я не смог осилить даже части этих вычислений. Календари древних цивилизаций, легенды двенадцати племен, связанные с вами и с космической энергией двенадцать цветов внешних вселенных, — оказывается, все это взаимосвязано. Да, действительно, с происшедшим сдвигом все сущее утрачивает одинаковость и различие. Время, как и пространство, становится относительным, хотя иллюзии жизни и смерти по-прежнему бытуют в тех границах, в каких они были созданы. — Он отложил тетрадь и поочередно оглядел сидящих пытливым взором. — Работая над собой, вы со временем освоите иные измерения и тогда увидите, что даже эти озарения — не более чем начальные зарницы на великом пути к пробуждению, который вам откроется в будущем.
Мария смотрела на Макса взглядом, полным любви и священного трепета.
— Это так, — сказала она. — Пока, наверное, достаточно радоваться тому, что человечество спасено. Но пройдет какое-то время, и вновь возникнут вопросы. Куда двигаться дальше? Как распорядиться остатком священного жизненного срока, отведенного нам?
Прежде чем ответить, он улыбнулся Марии улыбкой, не оставляющей сомнения в том, что намерение жить с ней в неразлучной, радостной любви у человека по имени Макс незыблемо.
— Пока, хотя, может статься, и весь отведенный вам земной срок, с вас достаточно жить и радоваться осознанию того, кто вы есть на самом деле. Внешне ваша жизнь может даже не измениться вовсе. Однако, странствуя в этом огромном, непростом для постижения мире, сознавайте, что каждый встречный человек, всякое животное, растение и даже внешне неодушевленный предмет — все они являются трепетным средоточием жизни. Вызовы в ней по-прежнему ждут вас всех, в том числе и меня. Ибо я ничего не желаю так страстно, как в образе Макса продолжить свое странствие, уяснить, какие мне уготованы радости и испытания. Как я, человек с обычными потребностями и слабостями, сумею поделиться знанием своей истинной внутренней сути со всеми, кого мне пока лишь предстоит повстречать.
С этими словами Макс поднял бокал за всех ему близких, тех, кто собрался и впредь не останавливаться в своем необычайном странствии, которое и человек и Бог именуют жизнью.






