ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приключения Михаила Солнцева не закончились. Теперь он один в неизвестном мире, но с ним его смекалка и уверенность в себе. 1860 год, переселенцы двигаются по прериям в поисках своего будущего дома... Ганфайтер Владимир Геннадьевич Поселягин — Молодец Черныш, умница! — сказал я, смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал. Отпустив его морду, я спиной упал в воду и, оттолкнувшись от вязкого дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды. — Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню и, приняв вертикальное положение, тихонько подрабатывая руками и ногами, я с удовольствием оглядывался. Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие — синие небо. Жизни прекрасна. Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение. С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел. Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо. — Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание. — Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню, взял его за поводья и повёл на берег. Скользя, мы вылезли на берег и я, подойдя к боку, с затруднением осмотрел седло. — Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Было видно, что майор из тех, кто шёл в армию по зову сердца и чувствовал в ней себя как рыба в воде.

— Мистер Маккена? Я майор Томпсон командир форта Джойс, — представился он.

— Джон Маккена, — кивнул я в ответ.

— Вы ведь не американец, судя по вашему акценту?

— Дед был из Ирландии, фамилия сохранилась, а я поляк. Был с отцом проездом по вашей замечательной стране, но случилась трагедия… наша лодка перевернулась на реке и отец не сумел выплыть… а я… я… я… остался один, — пустив в голос слёз, ответил я.

— Ну-ну, успокойся ты же мужчина, — подойдя, похлопал меня по плечу майор.

— Да все нормально, я уже успел оплакать отца, — ответил я, оставив в голосе печаль.

— Расскажи мне во всех подробностях, всё что случилось с тобой. А особенно встрече с Джеком Крисманом, а то по форту начали уже гулять такие слухи… — попросил майор, усаживаясь обратно.

— Мы с отцом плыли по реке на пироге, когда сперва стало убыстряться течение, а потом появились пороги. Отец крикнул чтобы править к берегу, но было поздно…

Выйдя из здания штаба, я отряхнул шляпу от пыли направился к гостинице, надеясь успеть хорошенько выспаться.

Майор пообещал выплатить за голову Джеку требуемую сумму. Оказалось у него были на это полномочия. Была и приятная новость. Месяц назад награда за голову Весельчака была увеличена на пятьсот долларов, что мне очень понравилось.

Когда я умывшись уже засыпал в своей постели ко мне в комнату через незапертую дверь скользнула гибкая девичья фигурка и, стараясь не потревожить мою рану прижалась ко мне.

«Зашибись, это я подумывал пробраться к ним, а тут такой подарок», — ошарашено думал я и, впившись в полуоткрытые губы прижался лицом в пышную грудь Мэри.

«Мэри?» — озадаченно подумал было я, как понял что в комнате была не более смелая Мэри, а тихоня Агнесс.

Уснули мы под утро, а проснулся я от тихого плача от двери.

Открыв глаза я старясь не потревожить утомленную бурной ночью Агнесс по хозяйски положившую на меня ногу, привстал на локте и посмотрел на дверь, где в открытом проеме стояла Мэри и плакала закрыв лицо ладонями.

— Что случилось? — проснулась Агнесс и, спрятавшись за одеялом, с испугом посмотрела на сестру.

— Гадкая — гадкая, он мой! — выкрикнула Мэри и, развернувшись, выбежала в коридор плача на ходу.

— В чём проблем? — с легкой озадаченностью спросил я у Агнесс.

Густо покраснев, та стала прикрываться одеялом, явно пытаясь закрыться от моих не скромных взглядов.

— Она в тебя влюбилась, а я… я… я тоже — е-е, — тоже завыла она в слезах.

«И что у этих женщин за привычка, чуть что сразу в слезы?» — подумал я, прижимая хрупкую девушку к себе.

— Я предала ее, — продолжала стенать та.

Через десять минут мне это надоело, да и гормоны возобладали над разумом.