– Бри? – прошептала я.
Ответа не было.
Я толкнула потайную дверь, которой пользовалась Бри. Панель поддалась, и за ней обнаружилась комната моей служанки.
Масляные лампы светились, как два огромных глаза, наблюдавших за мной из темноты. На стенах висели шкафчики со столовыми приборами и посудой, стопками шелка и льна, свечами и бутылочками разных форм и размеров. Кресла были завалены грязным бельем. Под ними стоял небольшой тазик. На табуретке стояла тарелка с недоеденным супом и лежал кусок хлеба с сыром. Из тазика все еще поднимался пар.
Я прислушалась к плачу. Резкие всхлипы не мог заглушить даже шум вечеринки. Я прошла через заднюю дверь комнаты и оказалась в гостиной, украшенной роскошными красновато-коричневыми диванами и чайными столиками цвета слоновой кости. Я вышла и поднялась по задней служебной лестнице. Ночные фонарики врезались в меня, словно догадавшись, что я не должна была покидать спальню и ходить по этой лестнице. Я пошла прямо на звуки рыданий и смеха.
Темные двери вели в просторные залы и со вкусом отделанные личные апартаменты. Плач и взрывы смеха становились все громче и громче. Я вошла в чайный салон, прилегающий к комнате, где проходила вечеринка, и заглянула в гостиную. Пол был отделан мрамором с позолоченным кантом; бордовые и темно-синие кресла с мягкими подушками стояли полукругом, а посредине высились многоярусные стойки с подносами с огромным множество пирожных, тарталеток и фруктов в сахарной пудре. Над элегантно одетыми гостями стрекотали фонарики, подсвечивая комнату ровно настолько, чтобы все выглядели наилучшим образом.
– Ты будешь в порядке, Сильви, – сказала одна дама.
– Все не так плохо, – добавила другая.
– Но это ужасно, – заплакала женщина. – Вы все врете. – Она заходила по комнате взад и вперед, а шлейф ее платья цвета свежей крови струился по полу. На ее лице залегла глубокая серповидная рана, к которой Сильви прижимала носовой платок.
– Мужчинам ты нравиться не перестанешь, – сказал третий голос.
– Не говори за всех, – сказал какой-то мужчина, и его хриплый смех заполнил комнату.
– Ну, по крайней мере твой кошелек привлекательности не потеряет, – добавил кто-то.
– Мне плевать, хотят ли меня мужчины. Признание твоей красоты другими женщинами стоит больше ли, чем внимание любого мужчины, – огрызнулась Сильви.
– Все можно исправить, – произнес мужчина, – при помощи достаточного количества спинтрий. Мы все знаем, что у тебя их горы.
– Не могу поверить, что твой карманный медведь это сделал. Ты купил его у Фарду? Надеюсь, туда ты его и вернешь.
– Кстати, где он? Шатается по комнате, ищет, кого бы еще подрать? – спросил другой мужчина.
Женщины завизжали и начали заглядывать под кресла и кушетки.
– Прячется, – сказала раненая дама.






