ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И вновь Кузьма «Варлок» Ефимов попал в передрягу. Вырвавшись на летающей лодке от ацтеков, он угодил прямиком в Поднебесную Империю и вынужден участвовать в смертельном турнире. Хорошо ещё, что удалос... Исход Алексей Викторович Широков © Алексей Широков, Александр Шапочкин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 Оформление обложки Александра Шапочкина Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону *** – Молодой мастер, – пригубив чай, произнёс счастливый отец, с гордостью глядя на то, как его чадо старательно отрабатывает серию прямых ударов, – ко мне утром приходил Шень Чи Гоу. И разговор у нас с ним, скажем так, не заладился… – М-да? – Вздёрнув бровь, я тоже приложился к пиале, дабы в очередной раз констатировать тот факт, что дорогие сорта зелёного чая, как дома на Земле, так и в этом мире, на мой взгляд, имеют не самый приятный вкус. – И что же ему было нужно, господин Багуа? Признаться, подобный метод ведения тренировок, когда наставник, ну, или в моём случае, скорее инструктор, гоняет чаи и не шибко-то следит за тем, что делают его ученики, поначалу казался мне чем-то совсем уж диким. Однако для этого мира такая практика была в порядке вещей: мастер, если, конечно, он человек со стороны, получает деньги и передаёт подопечным свои знания, а уж пойдут они впрок или пропадут из-за банальной лени – зависит исключительно от человека. Впрочем, Юнь Ми была старательной девочкой, и не её вина, что при всём богатстве её семьи, из-за внутри-клановых интриг, она оказалась лишена должного образования. Казалось бы, у неё было всё, о чём только могла мечтать местная девушка: деньги, большой дом, слуги, влиятельный родитель и старший брат с неплохими карьерными перспективами. Вот только для наднебесников всё это пустой звук, если оно не подкреплено личной силой. И так уж получилось, что нынче не знающая нужды семья влиятельного

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За исключением того факта, что учиться в Новосиб он отправлял меня с целью удалить от родных, чтобы ослабить некий «чёртов ментальный барьер», о чём постоянно трындел себе под нос, считая, что я его не слышу. Правда, я действительно «не слышал», потому как в это время, находясь под сильным гипнозом, выкладывался на тренировках даже не на сто, а на всю тысячу процентов.

Ну и, конечно же, тот день, почти перед самым отъездом, придя в очередной раз в дом «Наставника», я застал там троих человек в чёрных боевых костюмах, окруживших распростёртое на полу тело Варяга. И всё. Пришедшие сейчас в этом странном месте воспоминания несли в себе только то, что они повернулись ко мне, и я ещё удивился, увидев небольшие золотые восьмиконечные православные крестики на шевронах… Но ни лиц, ни чего бы то ни было иного даже в открывшемся мне сейчас разделе памяти не сохранилось.

Только шок, не помешавший мне тем не менее изготовиться к бою. Заинтересованно безразличный взгляд и вопрос, который задал незнакомец: «Это он?» Кивок головы одного из его спутников – вот и всё, что вернула мне новообретённая память.

А ведь в «известной» мне реальности тело моего наставника нашла бабка Сафронья, которая обычно утром, из жалости, заносила смертельно больному старику, некоторое время служившему в местном храме, козьего молочка. Вроде как Варяг ночью проснулся и зачем-то встал с кровати, а затем ему стало плохо, и он упал, ударившись виском об угол столешницы… Мне как-то даже в голову до этого не приходило, что вряд ли этот пустяк мог хотя бы как-то навредить воину с семью открытыми чакрами, даже в его тогдашнем состоянии.

Воспоминания, а я уверен, что это были именно они, а не ложные видения или навеянные иллюзии, закончились, и мир вокруг меня вновь погрузился в темноту. Вот только это была уже не та тьма, что навалилась на меня ранее, да и ощущал я себя по-другому. Нужно было просто открыть глаза, что я и сделал.

Я в своём собственном теле, одетом в выданную мне Ворониным полевую форму военного образца, сидел в своём стареньком инвалидной кресле, а вокруг меня так и вились лёгкие золотые потоки. Находился я не где-нибудь, а на чулымском кладбище, в нескольких метрах от единственной безымянной могилы, да ещё и без креста, но с ещё свежим холмиком земли, поверх которого лежал одинокий венок.

Вздрогнув от неприятного ощущения чьего-то нехорошего взгляда, я огляделся. Вправо и влево уходили ряды надгробий, перемежаемые дорожками и редкими деревцами с по-осеннему золотой и пожухлой листвой.