Просто, благодаря модулю пространственного сканирования, встроенного в систему обучения и заполнения лингва-пакетов, искин мог дать точное русское название любого объекта, на который мне вздумается ему указать. Так что дело оставалось за малым, собрать доступные образцы, соответствующие данному мною расплывчатому описанию, и пройтись по ним с коробочкой переводчика. Когда же вопрос коснулся последнего ингредиента…
– Пережжённые кости… – нахмурившись, произнесла Ву Шу.
– Что? Какое-то религиозное табу? – опасливо спросил я, памятуя о «особом» отношении земных китайцев к скелетам и прочим костякам.
– Да нет… – качнула головой женщина. – Просто я подумала, а не лучше ли нам использовать для этого дела кости духовных и демонических монстров? Тогда, возможно, продукция нашего предприятия получит ещё и необычные духовные свойства, а потому будет цениться ещё выше. Нам с тобой, Ку Зи Ма, покуда господин Багуа и горшечник Ку Шу будут собирать другие образцы, ничего не стоит прогуляться в дикие духовные земли острова, отловить с десяток различных чудовищ и поэкспериментировать с ними. В любом случае всегда потом сможем вернуться к козлам и коровам, как делают у вас на родине.
– А здесь что? Есть дикие земли? – удивился я. – И что? И… в чём, собственно, их-то «духовность»?
– Мастер Ли после прибытия ни разу не выходил за пределы нашего города, – пояснил господин Багуа.
– Вот мы и сходим, – многообещающе сообщила Святая. – К тому же нужно собрать ингредиентов на пилюли для моего нового ученика!
– Э-э… – я даже слегка запаниковал. – А может быть, без расширяющих сознание веществ обойдёмся?
– Хм! – женщина вдруг нахмурилась. – Это твоя проблема этого… Ауватра из твоего мира?
– Ага…
Да, я рассказал о своей слабости этой, случайно встреченной женщине. И даже не стал просить молчать об этом. А зачем? Успел уже убедиться, что советы от авторов жанра «Попаданцы» типа «молчи – молчи» в реальности работают плохо, а со мной так вообще не совместимы. Почему? Здесь уважают что? Силу! А я – ядерная бомба моего, родного мира, и, уверен, что вполне могу хотя бы попробовать за семь секунд доказать любому, что это будет взаимное уничтожение. Смерть же… я её не боялся с восьми лет, тихо умирая в своей коляске, и давно смирился с этим, хотя сейчас очень и очень хотелось жить. И ещё хотелось домой. Боялся же я только того, что больше не увижу Нину.
Кто-то скажет, что подобная откровенность – это глупость? Пусть скажет! А я заявлю, что он дурак! От многочисленных тайн и недомолвок у персонажей в книгах проблем не меньше, чем от безудержного хвастовства. Стать же объектом чьих-то местных интриг я совершенно не боялся.






