Мне посчастливилось найти ту, которая позволила бы мне жить с ней в течение этих трех месяцев по такой низкой цене. Стажировка мало оплачивалась, хотя мне повезло получить хоть что-то. Большинство других стажировок, на которые я подавала заявки, были вообще неоплачиваемыми.
Я стряхнула с себя странную холостяцкую атмосферу жилья, в которой оказалась и посмотрела вдоль коридора. Моя новая соседка по комнате сказала в своем сообщении, что моя комната будет за первой дверью справа. Моя рука немного дрожала, когда я обхватила латунную ручку и толкнула ее.
Комната была маленькой, как и остальная часть квартиры. Здесь были двуспальная кровать и тумбочка. И, привет, лампочка! Впечатляюще.
Я отогнала внезапное желание постирать простое белое постельное белье. Кто знал, кого - или чего! - они касались до меня. Но желание выспаться было сильнее. Хотя дома был еще день, я была разбита после такого долгого перелета.
Я вернулась в холл и нашла ванную, где сняла свою мерзкую одежду после перелета и вошла в душ. Было немного неловко принимать душ в чужом доме, даже если никого не было дома, но, если я собиралась выйти за рамки привычного, мне придется привыкнуть делать что-то новое.
В этом и был смысл этой поездки. Ну, частично, по крайней мере. Я также не хотела быть той девушкой, которая только записывала свои мечты в дневник и никогда не пыталась воплотить их в жизнь. Ну, конечно, я бы никогда не добилась мира во всем мире. И играть против Патрика Суэйзи в
Грязных танцах
было чем-то совсем невероятным. Но, по крайней мере, я это делала. В моем дневнике приезд в Дублин был довольно большим делом.
Я вышла из маленького стеклянного душа и схватила одно из серо-голубых полотенец с крючка на задней части двери. Пахло сандаловым деревом и специями. Может, у Лесли был парень. Наверное, мне стоило распаковать свое полотенце, прежде чем принимать душ.
Я быстро обсушилась, стараясь использовать как можно меньше полотенца, а затем натянула серую хлопчатобумажную ночную рубашку, на которой спереди было написано «
Лошади - это любовь
».
Овальное зеркало перед раковиной запотело, и я протерла его. Изумрудно-зеленые глаза моей матери уставились на меня. На мгновение я подумала, что приняла неверное решение, уезжая из Кентукки. Я моргнула несколько раз и расчесала пальцами свои длинные, клубнично-светлые волосы - еще одна особенность моей матери, которую я унаследовала.
- Я могу это сделать.
Чувствуя себя отдохнувшей - ну, по крайней мере, чистой - я собрала свою одежду и открыла дверь.
В дверях я остановилась, сощурив свои глаза на фигуре, стоящей в тени в конце коридора. Крик сорвался с моих губ, и я выронила одежду, пока отступала назад. Я врезалась спиной о дверь ванной, в то время как мои ноги остались на прежнем месте.






