ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Затем жнец направился к двери, по-прежнему сжимая нож в руке, не оставляя никаких сомнений по поводу того, каким способом он будет проводить «жатву». Но перед тем как выйти, он повернулся к Ситре.

– Твой взгляд проникает по ту сторону оболочки вещей, в самую их суть, – сказал он. – Из тебя выйдет хороший жнец, Ситра Терранова.

Ситра отшатнулась.

– Я никогда не хотела быть жнецом, – сказала она.

– Это – первое требование к кандидату, – отозвался жнец.

И отправился убивать их соседку.

Этот вечер они провели почти в полном молчании. «Жатва» даже не упоминалась – словно неосторожное слово могло вызвать немедленное действие.

Из-за стены, отделявшей соседнюю квартиру, не доносилось никаких звуков – ни криков, ни мольбы о пощаде. А может быть, они просто слишком громко включили свой телевизор? Именно это сделал отец, как только жнец ушел, – врубил звук на полную мощность, чтобы ничего не слышать. Но необходимости в этом не было – жнец сделал свое дело тихо и без лишних звуков. Ситра вдруг заметила, что напряженно и не без интереса прислушивается, и то же, как оказалось, делает Бен. И оба они втайне устыдились того болезненного любопытства, что овладело ими.

Часом позже Досточтимый жнец Фарадей вернулся. Дверь отворила Ситра. На мантии цвета слоновой кости – ни пятнышка крови. Может быть, он надел запасную? Или после того как сделал свое дело у соседки в квартире, воспользовался ее стиральной машиной? Нож был тоже чист, и он протянул его Ситре.

– Нам он не нужен, – сказала она, вполне уверенная, что говорит и от имени родителей. – Мы уже не сможем им пользоваться.

– Вы

обязаны

пользоваться им, – отозвался жнец, – в качестве напоминания.

– Напоминания о чем?

– Жнец – просто орудие смерти, но это орудие – в

ваших

руках. Ты, твои родители, все люди мира управляют жнецами.

Он осторожно вложил нож в руки Ситры.

– Все мы соучастники, – проговорил он. – И ты должна нести свою долю ответственности.

Наверное, жнец был прав, но после его ухода Ситра выбросила нож в мусорный бак.

Это – самое сложное, о чем можно попросить человека. И ему совсем не легче от понимания того, что все это делается во имя добра, во имя общего блага. Раньше люди умирали естественным способом. Старость была терминальным состоянием, а не временным. Существовали невидимые убийцы под названием «болезни», которые уничтожали тело. Старение нельзя было обратить вспять, а кроме того, постоянно происходили несчастные случаи, и погибшие уже не возвращались. Самолеты падали. Машины сталкивались. В мире царили боль, горе, отчаяние. Большинству из нас невозможно даже представить столь опасный мир, где из каждого невидимого и неведомого угла человеку что-то угрожало.