ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В дальнем космосе и на планете Земля, в горах и на острове в океане, не приходится скучать героям фантастических повестей и рассказов, включенных в сборник «Пришелец». Это не только люди, покоряющи... Пришелец Фёдор Иванович Быханов Монета на счастье Фантастическая повесть Глава первая Неудача Чистый нос — дорогого стоит. Хотя бы уже потому, что любой, кого обошел стороной простудный насморк, прекрасно может определить качество куриного яйца, даже не поедая его без остатка. Не нужны особые приборы и приспособления с мудрёной программной начинкой. Достаточно поднести к носу то, из чего только что хотелось сделать омлет: «Хруп!» — разбить скорлупу. А все для того, чтобы подручными средствами или порадовать себя отличным завтраком, или же навсегда расстаться с мечтой на сытное блюдо из протухшего содержимого. Но, космическая разведка, к сожалению, в значительной степени отличается от похода под насест и ощупывания там гнезда, еще теплого от пеструшки. Так что здесь ничто не заставит отказаться от первоначального намерения. К тому же никто и сам не повернет обратно при косвенном признаке тухлости. Да, что там говорить — ни один сам по себе не бросит, не оставит свои прежние намерения и при самом настоящим, без всякого обмана, смраде. Том самом запахе неудачи, что, вот уже не первую неделю, окутывал экипаж «Гектора» — разведывательного судна, посланного с земли в этот затерянный, самим Богом забытый уголок галактики. Пора, казалось бы, принюхаться. Только — нельзя. И виной тому — вовсе не слабые обонятельные центры человеческих существ. Совсем не грубые носы межпланетных скитальцев, привыкшие все ловить на лету, и теперь не перестали выполнять свою функцию. К тому же есть иные физиологические датчики, которые подсказывают будущее еще лучше пресловутых дырочек над усами — обычные, заскорузлые в отсутствии женского общества — души десятка угрюмых мужиков. Вкупе с ними, еще и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как парное молоко по аквидуку, кабы не имелось у борцов с Тенью их последнее — супер-пупер ядреное, сверхмощное оружие: забвение. Столь долго уже выручавшее их в сохранении привилегий, и сулившее продолжением своего воздействия на массы.

Глава двенадцатая

Судьба «данайцев»

Свою совершенно секретную операцию по «Сгущению тумана» над Бывшим Вождем на Богатом Острове начали не откладывая его в «долгий хурджин».

Приступили к ее осуществлению здесь сразу же, едва все лично убедились в не слишком благополучном исчезновении яблока раздора — содержимого инкассаторских мешков, доставленнбых по воздуху из метрополии.

Сами брезентовые емкости с оттисками государственных печатей на ярлыках имелись в полном наличии. Однако были, по сути, лишь хитроумно расписанной нотной грамотой, но без всякого конкретного обеспечения персоналом исполнителей, вооруженных музыкальными инструментами.

И все же пустые, теперь уже совершенно безголосые, можно сказать — немые, не то что на пиано, но и на пианиссимо не звеневшие гуманитарными «данайцами», эти посылки с большой земли воспринимались и теперь, когда миновал их звездный час, совершенно не однозначно.

Вернее сказать — двояко.

Потому что, перво-наперво, инкассаторские мешки являли собой полное и некем не оспариваемое тождество с жалкими остатками резинового мотора авиационной липовой корзины месье Макороноухого. Которые, после употребления по неожиданному назначению, теперь они бесполезно растекавшиеся рядом с местом происшествия по доскам сцены, оживляя затоптанную коричневыми подошвами унылую поверхность своим бледным латексом.

А еще, имущество далекого отсюда главного хранилища материальных ценностей, было вожделенной мечтой местных сборщиков сырья для коричневой краски. Поражая их помыслы своей вместительной пустотой.

О самих данайцах с Большой Земли, исчезнувших безвозвратно, уже никто не вспоминал. Надеялись, что даром доставшееся золотишко могло переселиться на свое привычное место. Или там же его прибрали к уважаемым рукам, никому не известных теперь обладателей общей помощи. Определить личности персон, которых, обычным наблюдателям, без мандата, запрятанного в листву набедренных повязок, и прежде не представлялось никакой возможности.

Теперь же — тем более, потому что сгустился туман, искусственный, беспросветный и мрачный своей необратимостью, скрывать все то, что положено быть сокрытым.

Бороться с ним никто не помышлял. Да и зачем это было делать? Если все и так прекрасно понимали истинное происхождение данного далеко не природного явления, зато осуществленного быстро и качественно при непосредственном участии самых важных здешних персон.