ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сила духа и врожденная упертость против мира магии и меча. Яркий, безжалостный мир древних рас. Средневековые войны и суровый быт, и наш современник, ценящий свою скромную и спокойную жизнь. Реально л... Путь меча Владислав Шубин © Владислав Шубин, 2019 © ООО «Издательство АСТ», 2019 – Светлые боги, услышьте мою молитву. Спасите неразумное дитя свое, – забормотал давно забытые молитвы старик. Раздался ещё один стон, громче и страшнее предыдущего. Бросив скомканный невод и вставив окоченевшими руками весла в уключины, Ульмо перерезал веревку, удерживающую утлое судёнышко на месте. Сил и тем более желания вытаскивать якорный камень из воды не было. Бормоча молитвы и вразнобой хлопая по воде веслами, старик спешно направил лодку подальше от берега. Отплыв от скалы на безопасное расстояние и поставив парус, старик всю дорогу до порта грязно ругался, поминая нехорошими словами жену и свою глупость. В то самое время, когда старый Ульмо только закидывал свой невод, на утесе, далеко выдающемся в море, скрытые от нечаянных взоров остатками поросших диким плющом построек, стояли два человека. Первый – невысокий плотный крепыш – был одет в тунику практикующего подмастерья общей магии. С самодовольным выражением лица он выполнял какие-то сложные манипуляции с горящим у его ног огнем призрачно-зеленого цвета. От его действий пламя то стелилось по земле, то взмывало на высоту человеческого роста, бросая свой зловещий отсвет на поверхность воды. Сам огонь, попирая основы природы, горел прямо из темного плоского камня, по самую макушку утопающего в поросшей травой земле. У ног магика расположился ряд мрачных ритуальных принадлежностей: кроваво-красный камень, с кулак ребенка величиной, похожий на рубин, с изъяном – в виде мутной дымки внутри; чашка с синей, неприятного вида жидкостью, и замыкал треугольник – трехгранный прямой нож, с обломанным посередине лезвием. За спиной занятого

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На каждого разорванного магией духа тут же появлялся десяток не менее яростных его собратьев, словно они только этого и ждали и с истошными звуками набрасывались на защитную сферу.

Тем не менее, магическая сущность была упорна в своей обороне и, вскоре уловив явную закономерность, ударила по зловещему хозяину духов, нащупав его каким-то образом среди теней. Несколько ударов тень отбила неким подобием щита, отразив сгустки энергии в стороны от себя, однако широкий жгут слепящей молнии, выпущенный из сферы, вбил темную фигуру в развалины строения. И как будто этого было мало, магическое существо обрушило на руины ряд мощных ударов, похоронив своего противника под курганом дымящихся обломков.

Духи, потеряв связь со своим кукловодом, с тоскливыми завываниями разлетелись во все стороны, в поисках менее опасной добычи. Сфера, замерцав, покрылась черными разводами, делающими её почти невидимой в неверном свете ночного светила, и, беззвучно поднявшись в воздух, исчезла в вышине.

В качестве эпилога

Вжжжжж. Вжжжихх. Жжжжжжссс.

Эльф повернул лезвие режущей кромкой вверх, подставив её под свет костра. Безупречное зеркало клинка без искажений отражало предметы. Пруток масляного камня отправился в поясную сумку к своим восьми разноцветным братьям. Протерев меч маслянистой тряпочкой, мечник осторожно вложил его в ножны.

Немного помедлив, словно в сомнении, он вытянул второй меч и довольно ухмыльнулся, заметив гримасу, исказившую лицо женщины.

Вжжжихх. Вжжжихх.

От спины отвернувшейся от него женщины веяло недовольством и презрением. Приятно. Ухмылка на лице эльфа погасла, когда он наткнулся взглядом на сидящую в стороне от костра фигуру в плаще. Проклятье! Мечник поспешно перевел взгляд на ночное небо, старательно выбрасывая яркие эмоции из головы. Нечисть в плаще способна читать мысли – колдун уже успел пояснить, чем чреваты неосторожные речи и действия, и эти объяснения были более чем доходчивыми. Учитывая то, что случилось с магом, следовало быть более осмотрительным, нет никакого желания умирать от рук поганого выродка. Только не так. Смерть скота, а не воина.

Эта обгорелая тварь – с такого расстояния чуткое обоняние лесного воина легко различало запах палёной плоти – убивала походя. Без малейшей эмоции и усилий. Не то, чтобы он сочувствовал людишкам или своему соплеменнику, но даже они такого не заслуживали. Арканиэль передернул плечами.

То, что они с кровосоской ещё живы и в своей воле, уже счастье. Значит, они зачем-то нужны этому созданию и нужны именно в таком более-менее свободном состоянии, в отличие от пары десятков разумных, неподвижно стоящих за кругом света, что неосторожно спустились в эту ложбину да так и застыли в виде безмолвных статуй с пустыми глазами. Бррр. Надо отвечься.