— Зачем?
— Это необходимо для моей работы.
— Ладно, давай, попробую изобразить.
Следующий час братья провели, перенося образ метки с предплечья Северуса на пергамент.
Через неделю Алекс уехал. Он практически не видел Северуса в эти дни, брат заперся в лаборатории и всерьез занимался изучением метки и разработкой способов её нейтрализации.
А потом была война. Была кровь, своя и чужая, были смерти и чувство непонимания: «Зачем все это ему нужно?», редкие письма из дома и еще более редкие ответы, а затем пришло равнодушие. Равнодушие к боли, своей и чужой, равнодушие к смерти.
25 апреля 1980 молодому капитану приказали явиться в Лондон. Полковник Браун сидел за массивным столом и говорил, не глядя на Алекса.
— Пришло письмо от твоей матери, капитан. Тебе предоставляется месячный отпуск. Крепись, капитан, твой брат умер, завтра состоятся похороны.
Почему-то земля не разверзлась под ногами и небо не заволокло тучами — был обычный весенний день, даже солнышко ярко светило, а Алекс все никак не мог понять, что же произошло. Как? Почему? Ведь, не смотря ни на что, Северус был молодым и относительно здоровым человеком.
Алекс не помнил, как он оказался дома. Всю ночь он просидел рядом с гробом, а на следующий день после похорон молодой человек не знал, чем себя занять. Он спустился на кухню и принялся мыть посуду.
— Я могу поинтересоваться, зачем ты это делаешь? Ты не мог приказать эльфам, или, в крайнем случае, воспользоваться магией? — Эйлин вошла в комнату и села на стул. Высокая, статная, все еще красивая женщина и абсолютно холодная и равнодушная.
— Затем, что я хочу это делать руками.
— Я не понимаю. Наверное, я заслужила звание «Самая худшая мать». Один сын стал наркоманом и умер, как обычный маггл: от банальной передозировки наркотиков, второй стал убийцей.
— Не начинай. Вероятно, ты сама виновата в таком положении дел, не находишь? — Алекс продолжал натирать тарелки, не глядя на мать.
— Скорее всего, это так, но факт остается фактом.
— Я — солдат, а солдат всегда убийца — за редким исключением. Может, тебя это порадует, но я не вижу ничего хорошего в войнах, так что успокойся, я намерен подать в отставку.
— И чем ты собираешься заняться?
— Пока не знаю, — начавшего говорить Алекса прервала сова, влетевшая в приоткрытое окно.
В письме, адресованном Алексу, было написано всего несколько слов:
«Приезжай немедленно. Поппи.»
Глава 4
Алекс вышел из камина в больничном крыле, который был, как обычно, открыт для него.
— Здравствуй, Поппи, — обратился он к женщине. Она ждала Алекса, это было видно по её слегка напряженной позе и облегчению, промелькнувшему в глазах.
— Ты решил быть вежливым? Странно и совершенно на тебя не похоже.






