Я убедил Ричарда не связываться с полицией, и как мог восстановил то, что натворили эти скоты, — на лице Северуса проскользнуло отвращение. — С тех пор Ричард считает, что должен мне, как бы я его не отговаривал и не убеждал, что делал это не ради них самих, а больше ради самого себя.
— Когда вашим патронусом стала лань? — тихо спросила Гермиона.
— Мисс Грейнджер…
— Сэр, скажите, вы будете плохо себя чувствовать, если хоть раз назовете меня по имени?
Северус смотрел на нее не менее минуты.
— Хорошо, Гермиона. Лань всегда была моим патронусом, всегда, понимаете? Я не лгал Альбусу, когда говорил об этом. Вот только директор не знал, что я научился вызывать патронус в шестнадцать лет, а в то время мои чувства к Лили Эванс были… — он замолчал. — Да какого черта! Принесите, пожалуйста, пепельницу, — крикнул он, обращаясь к официанту. Вытащив последнюю сигарету, он смял пачку. — Я действительно переживал ее гибель и действительно просил Темного Лорда сохранить ей жизнь. Но пришел я к Альбусу не поэтому. Да, я использовал свои юношеские чувства и свой патронус, кстати, тоже, чтобы убедить директора в своей лояльности. Я этим не горжусь, но по-другому он мне просто не поверил бы. Это уже потом, когда я плотно общался с Кингсли, я понял, что можно было пойти другим путем, менее опасным и более рациональным, но в то время мне едва исполнилось двадцать лет. Я фактически был испуганным подростком, который по дурости принял метку в семнадцать лет и уже в восемнадцать очень сильно об этом пожалел. Но я отдавал себе отчет, что индульгенцию бесплатно мне никто не предложит, поэтому я продал единственное, что у меня было на тот момент — самого себя.
Официант принес хрустальную пепельницу и первую перемену блюд.
Северус закурил, а Гермиона принялась ковыряться в салате, не решаясь посмотреть на него, чтобы не смущать своим вниманием.
— Мисс Грейнджер, Гермиона, посмотрите на меня, — Гермиона встрепенулась и подняла глаза. — Вы должны понять, я не хороший человек. Идя на эту сделку, я не преследовал никаких других целей, кроме отбеливания собственного имени. Мною двигали абсолютно эгоистичные мотивы. Никакого раскаяния и никакого сожаления я не испытывал. Вы правы, наверное, я неплохой актер, если Альбус практически сразу мне поверил, но поверьте, я никогда не пошел бы на все это только ради Лили. Никогда.
— Да, сэр, именно потому, что вы думали только о себе, вы и спасли Ричарда и его семью. А Гарри? Он с пеной у рта доказывал мне, что вы его… ну ладно не ненавидели, но относились не очень хорошо из-за его отца в частности и из-за Мародеров в целом.
Северус затянулся, не сводя взгляда с Гермионы.
— А вы сами как думаете, Гермиона?
— Я думаю, что в этом случае вы не смогли бы стать хорошим шпионом. А вы были хорошим шпионом, сэр.






