И чтобы никто больше не посмел назвать человечество отбросами. Хочу, чтобы для нас не было угрозы ни со стороны гномов, ни со стороны эльфов. Чтобы люди больше не узнали ужаса расовых войн и чтобы никто не смотрел на них с высоты прожитых сотен лет.
Тирриниэль с досадой отвернулся.
– Изиар ошибался.
– Да. Осталось сделать так, чтобы остальные это тоже поняли.
– Но это не повод истязать себя и других!
– А по-другому не получается, – невесело улыбнулась Гончая. – Достичь чего-то можно только так – через боль, пот и кровь. Через отчаяние, упорство и сбитые костяшки. Если остановишься, тут же откатишься назад. Если сдашься, то через несколько лет от тебя ничего не останется. Ни силы, ни скорости, ни воли… пустая оболочка, в которой больше нет божественной искры. А такие долго не живут, поверь мне. Дальше они просто существуют. Я не хочу потерять то, что имею сейчас. Не хочу скатиться до уровня животного. Я… боюсь этого, Тиль. Особенно в последнее время, когда хмера во мне стала так сильна.
Эльф на мгновение замер.
– Это из-за Траш?
– Да. Она все еще живет во мне. Как живет какая-то часть Каррашика и память о том, как нам хорошо было вместе. Я не могу позволить кровной сестре одолеть меня, но в то же время не могу их потерять. И не могу по-другому успокоить их звериное начало, которое живет во мне столько долгих лет.
– Не надо было проводить ритуал передачи, – с болью прошептал Тирриниэль, отводя взгляд. – Раньше Таррэн держал на своих плечах ровно половину этой ноши, а теперь ты осталась одна… что, если ты когда-нибудь сорвешься? Что, если кошки одержат верх?
– Магия Эла сохранила им жизнь, – твердо возразила Белка. – Пока я ношу в себе их сознание, их тела все еще живут в камне. Все еще помнят меня, верят, ждут, что мы все-таки справимся. И ради этого я готова терпеть еще десять лет, двадцать… столько, сколько потребуется. Должна вытерпеть, понимаешь? Лишь бы был хоть малейший шанс. Лишь бы Таррэн… – Она вдруг резко отвернулась. – Извини.
Владыка Л’аэртэ осторожно взял ее за руку и настойчиво заглянул в лицо.
– Почему ты не сказала мне? Почему не пришла? Не попросила помощи? Разве я отказал бы тебе, Бел? Разве не помог бы с Тором? Разве отказали бы в помощи золотые?
– Ты не понимаешь. – Она прерывисто вздохнула. – Сперва я была слишком зла на вас. Надеялась, что все обойдется, а Таррэн вернется раньше, чем появится на свет наш сын. Но когда родился Тор, мне просто стало некогда – я не могла оставить его ни на день. Он оказался настолько силен… Я боялась, что он спалит нам Лабиринт или по неосторожности пробудит лес. Представляешь, что было бы, если бы лес сразу признал нашего мальчика хозяином?!
Тирриниэль внутренне содрогнулся.
– Вот именно, – кивнула Гончая.






