А вот и его кабинет, до него я решила дойти медленно и очень тихо, моё преимущество — неожиданность. Уже слышатся какие-то голоса. Дверь слегка приоткрыта, я остановилась и посмотрела в щель. Там стоит ректор Дариус и… Ксандр. Где Габриэль? Я уже хотела открыть её окончательно и зайти, но остановилась, потому что Ксандр опрокинул стол и взял шпагу в руки.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал ему ректор, а я замерла.
— Пожалею? — нацепив маску спокойствия и полного безразличия, переспросил он и взял во вторую руку шпагу, кинув её ректору. — Я так не думаю, ты признался, — нет… — теперь это увидят сотни тысяч людей по всей стране. Они поймут, что их дорогой правитель не тот, кем его считают, поймут, что ошиблись. Узнают, кто в ответе за смерть их детей.
— Так нужно было поступить. Все они составляли угрозу для страны и ты, и я тоже угроза. Твой отец этого не понимал…
— Поэтому ты и убил его? — холодно задал вопрос Ксандр. Он работает на них. Он один из них. Мой мир рухнул в одночасье. Теперь я просто стою, не в силах сделать хоть какое-то движение.
— Он не понимал важность нашей миссии. Да, мы убили людей, зато после всего этого больше нет никакой угрозы.
— Ты такой же, как и мы, — Ксандр начал медленно прохаживаться по комнате, словно змея, — и убивал своих же, чтобы кого-то защитить, — это не вопрос, скорее утверждение, — убивал невинных, чтобы защитить правителя. Мой отец перешел на сторону протестующих, потому что понял, что так нельзя, что это всё ошибка.
— Да, твой отец так и считал. Я убил его не потому, что он перешел на их сторону, — значит, отца Ксандра убил наш ректор, — а потому, что составлял угрозу всем нам. Он хотел, чтобы мы все были равны, равны перед законом, чтобы у таких как мы были одинаковые права.
— А ты и Азэлстан, — это наш правитель, — этого не хотели. Я могу понять его, но вот тебя… ты же такой же.
— Я ненавижу дар, — в его глазах заиграли искры злости, — и свой, и других, это проклятье, — ха, совсем недавно я думала точно также, — поэтому лучше контролировать людей и их способности. Искоренять таких, как ты и твой отец, которые что-то хотят изменить…
— Да, ты прав. Я хочу и изменю, сделаю так, чтобы не было больше ни каких случайных смертей, чтобы те, кто обладают способностями, которые не из богатых семей, оставались живы и имели одинаковые права. Ты умрешь, — Ксандр резко взвел свою шпагу, — в отличие от тебя, я дам тебе шанс умереть достойно, а не так, как ты убил моего отца. Подкараулил и воткнул ему шпагу в грудь. Мне было шесть лет, — значит, ему двадцать один, а не восемнадцать, — я спрятался под кроватью и всё видел, — с каждым сказанным новым словом Ксандра моё сердце всё сжимается и сжимается от боли. Он с ними заодно. Всё это время он знал, притворялся, ложь. Всё было ложью.






