— А кто быстрее и полнее поймет твои стихи — нищий, воин или поэт?
— Конечно, поэт быстрее поймет поэта, поскольку у них одинаковые профессии.
— Скажи, Протагоном, если встретишь на улице нищего, ты его встретишь как нищего или как воина?
— Несомненно, я встречу его как нищего. Форма должна соответствовать содержанию. Второе познается через первое. Иначе нам трудно было бы распознать качества людей или животных.
— Если я тебя правильно понял, Протагоном, весь смысл заключается в форме?
— Допускаю. Форма указывает содержанию, как ему себя себя вести.
— Скажи, ты пишешь разными словами потому, что выражаешь разное содержание?
— Да, иначе я бы написал одно стихотворение, а не много.
— Ты хочешь сказать, что твое содержание меняется? И твои смыслы тоже меняются?
— Согласен. Ибо поэт выражает любому человеку содержание жизни этого человека.
— Но ты говорил, что поэт скорее поймет тебя, чем воин или нищий.
— Воин или нищий могут изучить законы поэзии и красоты.
— Но будет ли и в этом случае их понимание равно тому пониманию, на которое способен, кто сам поэт?
— Нет, их понимание не будет равно тому, кто сам поэт.
— А земледелец, скотовод, торговец, сукновал или кормчий тоже не поймут всего смысла твоих стихов?
— Несомненно.
— А поймут ли тебя все поэты или только те, чьи просодии и просономии сходны с твоими?
— Мои стихи поймут полнее и глубже те, чьи просодии и просономии схожи с моими.
— А эта схожесть может быть полной до совпадения?
— Кончено, нет.
— Ты можешь утверждать, что лучше всех сам понимаешь свои стихи?
— Пожалуй, ты заставляешь меня согласиться.
— Но если ты, Протагоном, лучше всех понимаешь свои стихи, тогда зачем пишешь и заставляешь других слушать тебя?
— На этот вопрос давно ответили древние. Каждый поэт слагает стихи потому и так, как это угодно богам и музам. С помощью поэзии мир и природа, люди и животные выражают себя.
— Ты можешь согласиться, что боги и музы составляют для поэта содержание его стихов?
— Пожалуй, но мы говорили об этом.
— По твоим словам, поэт — это форма какого-то чужого содержания? Тогда получается, что одна форма — поэт порождает другую форму — стихи, а смысл известен богам?
— Вынужден с этим согласиться.
— Если это так, Протагоном, и ты высказываешь не свои мысли, тогда почему ты уверен, что одеваешь их в правильные, им соответствующие слова?
— Так мне подсказывает божественное вдохновение.
— Я верю тебе, Протагоном, ибо твои стихи красивы, как в один голос утверждают твои друзья, даже если, как получается из нашего разговора, даже твои друзья не полностью понимают то, что и как ты пишешь. Но скажи, если бы знал меньшее число слов, твои стихи были бы беднее?
— Ты смешишь меня, Киникос. Несомненно.






