Ответственные люди так не поступают.
Головная боль переместилась ближе ко лбу. Сирена вздрогнула от боли, мечтая вернуть то золотое время, когда ей приходилось думать только о том, откуда пришлют очередной счет.
Когда никто еще не возложил на нее бремя богатства.
– Что-нибудь случилось? – Грейндж прижал ее к себе. – Ты дергаешься, как будто у тебя предсмертные судороги.
– Спасибо, сэр, вы очень любезны. – Она поудобнее прислонилась к его плечу. – Голова разболелась. Терпеть этого не могу.
– Это из-за того, что ты так вопила.
– Вопила? О чем ты говоришь?
– Если кто-нибудь попытается всучить тебе рупор, не покупай. Тебе он не нужен.
Сирена хотела возразить, но ей уже не первый раз говорили, что у нее голос как иерихонская труба. А чего, собственно, он ожидал? Внимание актеров надо удерживать любыми способами.
– Что ты об этом думаешь? – спросила она, не желая продолжать разговаривать на любую тему, которая могла бы привести хоть к малейшему несогласию. – Я имею в виду пьесу. Думаешь, мы успеем?
– Надеюсь, ты не включаешь меня в это самое «мы»?
– О! – Сирена отодвинулась подальше и взмахнула ресницами. Поскольку было темно, а Грейндж внимательно смотрел на дорогу, желаемого эффекта не получилось. – Разве я тебе не говорила? Ты играешь главную мужскую роль. Я хотела бы, чтобы ты выучил ее к затрашнему дню.
– И не мечтайте, леди. Я свою роль уже сыграл. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что мое исполнение привлекло их внимание сильнее, чем все твои вопли.
При воспоминании о том, как Грейндж тянул к ней руки, изображая вампира, перед ликующей публикой, у Сирены прошла головная боль. Ее не очень-то радовала перспектива обедать с Гэлламом и Герти из-за напряжения, которое в последнее время все время чувствовалось между ними и Грейнджем, но если она хотела быть с ним, ничего другого не оставалось. Она собиралась спросить, не выкроил ли он время, чтобы взглянуть на ее будущий дом, но побоялась, что разговор опять примет нежелательное направление. Вместо этого она спросила, заметил ли он всеобщее оживление.
Он заметил. И хотя он старался говорить безразличным тоном, она могла поклясться, что это возбуждение захватило и его. Сноу-Сити пробуждался от спячки.
Подъезжая к дому дяди и тети, они говорили о технике, которую везли в город. Сирена быстро поцеловала Грейнджа в щеку и стала внимательно смотреть на дом. Во всех окнах горел свет, и он был похож на маяк в бушующем море.
Этот образ заставил Сирену задуматься. Вот чем были для Грейнджа его родственники – прибежищем, маяком, благодаря которому спасся блуждавший по воле волн ребенок.
Неудивительно, что он хотел вернуть им то, что они давали ему.
Неудивительно, что он так беспокоился о их будущем.
Она выскочила из машины и бросилась открывать его дверцу.






