На шее висело ожерелье из раковин, которое он ей купил, в ушах – огромные кольца. Золотая цепь перетягивала талию, а разноцветный обруч без особого успеха пытался удержать пышные волосы. Сейчас она больше, чем когда бы то ни было, походила на цыганку
Цыганка. Богатая и независимая цыганка.
Грейндж вздохнул: Сирена иногда ставила его в тупик, а он этого не любил. Когда он вспоминал о том, что она до сих пор держит ключ от своего будущего в багажнике, ему хотелось взять ее за плечи и трясти, трясти…
Но когда он отогнал от себя эту мысль, а это было нелегко, то был вынужден признать, что в данный момент она знала, что делала. Он уже понял, что у нее есть по крайней мере одно качество, необходимое режиссеру, – громкий голос. Когда она говорила, всем оставалось только одно – слушать.
Когда тетя Герти сообщила ему, на какие условия согласилась Сирена, он был уверен, что этот кусок ей не по зубам. По его представлениям, постановка пьесы была спокойным и разумным делом, которым занимаются взрослые люди с творческой жилкой и массой свободного времени. Ему и в голову не приходило, чтобы кто-нибудь мог по доброй воле всю субботу сидеть в душной комнате и возиться с кучей старшеклассников.
Но, казалось, Сирена справляется неплохо и не собирается идти на попятный.
Как и тогда, когда без всякого его участия купила дом.
Да что такого случилось, ругал он себя, пока Сирена терпеливо объясняла, что сцена, о которой шла речь, требует тонкости, а не напора. Сирена Айсом всю жизнь сама справлялась со своими делами. И если она хочет потратить деньги на какую-то развалюху, то это ее дело. А если она думает, что сможет поставить пьесу, не потеряв рассудок, то кто он такой, чтобы убеждать ее в обратном.
Конечно, он очень счастлив, что она решила поселиться в этом городке… на какое-то время.
Но какое место отведено в этих планах ему?
Собирается ли она просить его о помощи в финансовых вопросах? Или она решила продавать вещи по одной, каждый раз как потребуются наличные?
Он не знал ответов на эти вопросы. И подозревал, она тоже не знала.
Когда Сирена его окликнула, он поднялся к ней на сцену. Но смешки подростков и недвусмысленно завлекающий взгляд Сирены наводили на подозрение, что лучше было бы смыться, пока не поздно.
– Я стараюсь заставить этих горе-трагиков понять, в чем разница между обыкновенным влечением и истинной нежностью, – объяснила Сирена. – К сожалению, по-видимому, они гораздо чаще сталкиваются с первым, чем с последним.
Так вот, что ей было нужно – болванчик для демонстрации. Ладно, он подыграет. Только ей придется за это заплатить. Он молчал, пока Сирена объясняла сцену, которая, очевидно, была поворотным пунктом в пьесе. Главные герои приходили к согласию.
– Здесь должна быть нежность, – говорила Сирена.






