ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда без тебя не может обойтись государство в чужом мире… А ты не в состоянии решиться на то, что необходимо и тебе, то тебя просто крадут. И ты приходишь туда Хозяйкой. Нужно просто оставаться собой... Хозяйка Тамара Шатохина Глава 1 — Мы можем даже удвоить сумму, если эта вас не устраивает. — Ага, у меня на счету появится сумма с шестью нулями в валюте и как, по-вашему, я смогу это объяснить? — Ну, вы можете получить все наличными. — Вы издеваетесь? — с подозрением уставилась я на собеседника. — Подумайте — вы сможете совершенствовать свой дар, над вами не будет контроля. Делайте все, что только на ум придет. Полный простор для творчества, новый опыт… — А потом я вернусь опять сюда и что? Для чего совершенствоваться? Чтобы опять бояться, что кто-нибудь что-нибудь заметит? — с горечью ответила я. — Но вы же можете остаться там на любой срок, хоть и на всю жизнь. А можете вернуться через год, как записано в контракте. — Ну, это же очевидно, что вам будет очень выгодно, если я останусь у вас… Судя по предлагаемой сумме… Так что помешает вам просто оставить меня, кому я там пожалуюсь на невыполнение контракта? Я буду полностью зависеть от вашей порядочности. Вы вот сами доверились бы в таком вопросе совершенно незнакомому человеку? Это просто опасно, в конце концов. И глупо. — Вот просто поверьте — вы сами с радостью останетесь, вас не придется даже уговаривать. Но контракт будет выполнен по вашему желанию, я клянусь вам. Там ваше слово — закон. — Ну да, ну да. Извините, но как-то это звучит слишком… И все ваши заверения голословны, а у меня здесь семья. Родители и…все люди, которые мне дороги, которых я люблю. Допустим, что все, о чем вы говорите — правда и там мне, действительно, будет хорошо. И потом метаться и делать выбор — зачем мне это? Это мой окончательный ответ. Извините. Мне очень жаль. Правда, жаль, — я расстроено отвернулась. Худенький симпатичный паренек

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она ушла спокойная, знала, что у нас все будет хорошо. Поверь мне, не плачь. Она знала, что делала, когда решила рассказать тебе. Глупенькая, она любила тебя. Как дочку жалела.

Я спокоен теперь. И она тоже — там. Собирайся иди. Я телегу спрошу — заберем ее с собой, в селе по дороге похороним, накроем тризну всему селу. Я знаю там людей, много раз бывал. Только наш обряд отложим, Наташа. Две недели маму поминать и оплакивать нужно. Плакать не будем — она ушла счастливая, а жалеть, что она не с нами всю жизнь буду. Просто нельзя раньше, не положено.

— Да я что? Я сейчас уже и подождать могу. — Стало неловко, вспомнила, что я творила, когда не могла ждать. — Только, Зодар, нельзя так. Ты-то должен понимать. Вот он там под землей напьется, протрезвеет, выползет и узнает, что нет той, что мать ему заменила. Он любит ее. А ты хочешь, чтобы он даже не попрощался? Он же не простит себе, что прогнал не только нас, а и ее. Это слишком! Я боюсь за него. Родной мой, дай знать ему, что она умерла. Не совсем же он идиот — кидаться на тебя на похоронах.

— Солнышко мое, ты иди сейчас к себе. Я все сделаю, сам пойду. Не переживай за него — он сильный, очень сильный. Ты подожди у себя. Я зайду и расскажу потом. Сюда людей позову, чтоб прибрали, готовили. Иди, я минуту побуду с ней.

Я ушла. Сидела у себя и ждала. Принесли поесть, но я не стала — не хотелось. Только отпила потом глоток какого-то компота. Сидела опять, ждала. Дверь громко грохнула о стену, я подскочила в кресле. Сидела и смотрела, как ко мне бегут Зодар с Даром. Вдвоем хватали меня, ощупывали, в два голоса выкрикивали:

— Что ты? Как? Как ты себя чувствуешь? Ты ела? Ничего не болит? Пей, пей это! Быстро пей. В моечную иди. Да пей же. Брат, тащи ее. Я за лекарем. Вливай, сколько влезет и пальцы в горло. Наташа, я сейчас приду, слушай его. Тодор умирает, пробовал твою еду. Нет, не умирает, не бойся — плохо ему. Ты как?

Я давилась водой, от больших глотков болел пищевод, появился жар в желудке, кольнуло, взрезало ножом. Схватилась за живот, согнулась, опускаясь. Заскулила от боли. Темнело в глазах.

— Нет. Не-ет… — страшно прохрипел Зодар.

— Уйди. Нужно будет — отдам, сколько примет. Успею. Время, брат, время — беги. Лекарь будет нужен мне.

— Наташа, Наташа, — тряс меня Дар. Сдавил челюсти, разжал рот и сунул в горло пальцы. Меня вывернуло прямо на его колени водой и желчью, чем-то синим. — Хорошо, хорошо, теперь снова пей, смотри на меня! Пей, я сказал!

Я сидела на полу, пыталась глотнуть — горло сжало, не проходило, вода лилась на шею. Дар отбросил кувшин. Взял мое лицо в руки.

— Наташа, открой глаза. Открой, сказал! Сам убью дуру, смотри на меня, не жмурься! Я сейчас отдам тебе свою жизнь, бери сколько нужно. Ты не убьешь меня, не бойся. Я видел — ты не ела.