Мама сейчас счастлива, Волчица моя. Она была бы не против. Но за нами сейчас внимательно наблюдают, любимая. Брат увидит завтра. Он умеет видеть это — твой свет изменится. Мы все, у кого огонь, можем видеть свет тела, если захотим. Ему и так тяжело… почти невыносимо. Не нужно, солнышко мое, мы потерпим. Если бы ты знала, как я хочу сейчас раскутать тебя, вынуть отсюда… Я за подушкой подошел и за поцелуем на ночь. Мы не уснем вместе, не сможем. Посплю в соседней комнате. И нам обоим, действительно, нужно отдохнуть. Я потом расскажу тебе суть передачи жизни… Поцелуй меня… сама, как в лесу.
Я уснула на удивление быстро, как будто провалилась в бездонную яму. Было спокойно и хорошо. Уверенность Зодара в том, что его мама сейчас счастлива за нас, сгладила потрясение от ее смерти. И то, что он здесь, рядом, внушало удивительное спокойствие и уверенность в том, что все будет хорошо.
Глава 18
Я не очень хорошо знала историю. Так, урывками иногда всплывали необходимые сведения — все-таки в школе я училась неплохо. Помню, было что-то про обряд похорон у древних славян. Здесь, правда, древность была условная, скорее — инакость, я бы сказала. Тут покойников не сжигали. Их растворяли. В воздухе.
Тело Марашки, вымытое и обернутое в полотно, вынесли и положили на дощатый помост на опушке леса. Поляна была довольно большая, без сухой травы и веток. Люди проходили мимо ручейком, вглядывались в ее лицо, запоминая, кланялись. Некоторые клали что-то в ногах — мелкие вещи, цветок. Зодар положил сверток с ее праздничной одеждой. Я тоже поклонилась и поблагодарила шепотом маму, надеясь, что она слышит.
Потом тело накрыли цветастой тканью с головой. Все смотрели на небо. Потом стали на колени и поклонились. Ветерок поднялся неожиданно, вздернул ткань куполом вверх и тихо опустил, стихая. Перед глазами осталась ровная поверхность помоста с угадывавшимися подношениями на нем. Тела не стало. Помост подожгли. Он сгорел очень быстро, просто неестественно. Вот и весь обряд похорон. Потом была еще тризна, но родственники в ней не участвовали — они постились до следующего дня.
Я шла к городу между Зодаром и Даром. Некоторое время шли молча. Потом Дар спросил, сколько мы будем оплакивать мать? Зодар ответил:
— Оплакивать не будем. Она знала о нас — ушла счастливой.
Дар кивнул, прокашлялся. Сломал колосок, шелушил его в ладони.
— Оставайтесь, Зодар, Наташа. Не нужно…
— Нужно, брат. Завтра похороны Тодора. Уже трое. Она чудом жива. Я спрячу в лесу. Об этом месте никто не знает, только вы и волки. Разберись тут. Если что срочное — попроси Галу. Она не откажет. И то, что говорила вчера Наташа, ты помнишь?
— Я уже сделал это. Сообразил сам, еще когда доложили о змеях. Или не успели отозвать убийцу, или просто оставили, как есть.






