ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Изгои… Полулюди, полу нелюди. Дети насилия и межрасовых кровосмешений. Люди ненавидели их и боялись, а все прочие расы — презирали. Но Эрику-изгою, получеловеку, полу орку, было на это плевать, до... Начало Андрей Болт Часть 1. Удел полукровки «…В трущобах Приграничного района обитала еще одна раса. Раса, появившаяся на Вергилии из-за досадной ошибки Всемогущего [1] . Изгои… Полулюди, полу нелюди. Полукровки, плоды омерзительных, противоестественных союзов. После заключения Договора [2] , когда в городах людей стали появляться Анклавы эльфов и орков, по всему Лагарону прокатилась волна ужасных межрасовых кровосмешений, результатом которых стало появление изгоев. Люди ненавидели и боялись их, остальные расы — презирали. Внешние отличия могли быть совсем незначительными, такими как цвет кожи или волос, а могли и очень бросаться в глаза — рога, зубы, глаза. И почти всегда „плоды“ подобной страсти получались необыкновенно уродливыми и мерзкими. И люди навеки прокляли новую расу, лишив изгоев права на человеческую жизнь…» Великий архимаг Зерникус III, 852 г. П.С. Выдержка из «Истории мира». Вергилия XIV, год 997 от Сотворения Мира. Глава 1. Знакомство Как-то так получилось, что при небесном раскладе эльфам достались жестокость и коварство, оркам — ярость и самоуверенность, а людям — житейская хитрость и изворотливость. Тем и живем. — Изгой, вставай! — кто-то негрубо, но довольно ощутимо тряхнул меня за плечо. Обычно я не позволяю себе такой роскоши — безмятежно спать. Профессия не та. Но вчера ночью я так вымотался, что потерял всякую осторожность и заснул, даже не поставив перед дверью в логово пары-тройки ловушек. Но это был всего лишь Эль — мой напарник и побратим. Я широко зевнул и сладко потянулся. Приняв сидячее положение, я окинул взглядом скромную обстановку комнаты: обшарпанные стены, старая мебель и грязное окно, затянутое мутным, почти не пропускающим света пузы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пожалуй, это был тот случай, когда профессия оказалась призванием.

Выйдя из-за стойки, торговец неторопливо приблизился к одному из центральных стеллажей и извлек откуда-то из его недр небольшой пузырек причудливой формы, свободно помещавшийся в его старой высохшей ладони.

— Зелье невидимости! Две порции, каждая рассчитана на взрослого мужчину. Выпейте и целых шесть минут будете невидимы для обычного зрения.

— Сколько? — хором спросили мы с побратимом.

— Шестьдесят золотых.

Я присвистнул. Таких денег мне было не заработать и за целый год. А что надо делать, если ты не можешь честно приобрести понравившуюся тебе вещь? Правильно, ее следует украсть. Хотя тем холодным зимним вечером, когда старый гоблин сжалился над нами и пустил в свою лавку погреться и даже заплатил пару медяков за то, что мы подмели пол (хотя, по чести сказать, особо чище после нашей уборки не стало — мы просто не могли удержать веники в застывших пальцах), я дал себе слово, что не буду здесь воровать.

И тем ни менее я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что собирался обчистить возможно единственное во всем Лагарике живое существо, которое относилось к нам с Элем по-человечески, потому что я собирался сделать ему куда более ценный подарок, чем это зелье — его жизнь.

Переглянувшись с Элем, я подал побратиму незаметный знак отвлечь Скривуса и, когда гоблин отвернулся, поспешно схватил с полки пузырек с зельем невидимости.

Взяв торговца за локоть, Эль ненавязчиво увлек его к соседнему стеллажу, одновременно заговаривая гоблину зубы:

— Скажите, мастер Скривус, а что это за…

У меня в запасе оставалось еще несколько драгоценных секунд, в течение которых еще несколько пузырьков перекочевало с полки в мой карман. К сожалению, зелье невидимости оказалось только одно, зато рядом с ним стояло три одинаковых пузырька с завораживающе клубившейся внутри фиолетово-черной магической тьмой, которые немедленно и стали моей добычей. Следом в мой карман отправилась парочка пузырьков, состоявших из двух частей, разделенных перегородкой. В нижней, большей, бултыхалась вязкая красно-оранжевая жидкость, а в верхней был аккуратно сложен фитиль.

Мастер Скривус обернулся.

— Ну, все, нам пора! — с наигранной жизнерадостностью изрек я, засовывая руки в карманы куртки и ощупывая свою добычу.

Я чувствовал себя последней свиньей. Украденные пузырьки будто огнем жгли кожу, а сердце разрывалось от глухой тоски.

Эль попрощался со старым гоблином, и мы двинулись к выходу. На самом пороге я остановился и, проглотив вставший в горле комок, с деланной небрежностью спросил:

— Кстати, мастер, Скривус, вы не знаете, почему вами вдруг так заинтересовался Орикс?..