ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джим Уэйд — сломленный человек, пытающийся собрать все свои части вместе. После того, как его подружка умерла от передозировки и водки почти год назад, Джим пытается идти по прямому и узкому пути,... Сломленный Ивлин Гласс Глава 1 — Эй, Уэйд! Ты где? — крикнул Боксер. Джим Уэйд повернулся лицом к нему, но продолжал идти к своему мотоциклу. — Я думал, что ты останешься на шоу. — Боксер упорно, с тупой ухмылкой, массировал собственную грудь. Джим через силу ему улыбнулся. — Нет, чувак, мне нужно поспать. Я не спал с тех пор, как доставил товар. — Ему нужно было разобраться с одним из своих деловых партнеров, который думал о том, что Уэйд мог обойти их в своих сделках. Это была двенадцати часовая поездка туда и обратно, и это был достаточно хороший повод, чтобы уйти. Он не хотел упоминать сегодняшнюю встречу — это разворошит старое дерьмо. Но Боксер протестовал. — Давай, Уэйд. Я уверен, что одна или несколько прекрасных дам будут счастливы уложить тебя! Джим покачал головой и схватил, брошенную на сиденье мотоцикла, кожаную куртку, с серебристым изображением орла с гигантскими когтями, вцепившимися в американский флаг, который он разрывал пополам. Это был патч мотоклуба «Стальные Когти» и Джим с гордостью его носил. Он был нашит двенадцать лет назад и братья-байкеры были его единственной семьей, которую сейчас имел Уэйд, и единственными людьми, которым мужчина доверял. Он завел мотоцикл и сказал Боксеру: — Увидимся утром, братан. Нам нужно составить опись, чтобы убедиться в том, что на прошлой неделе ничего не пропало. Разочаровавшийся Боксер подошел к нему и ударил по спине, пока Джим газовал. — Конечно, я буду здесь всю ночь. Возможно, утром понадобиться вылить на меня ведро холодной воды, потому что там есть бутылка «Патрон» ( прим. пер.: текила ) с моим именем на ней и я планирую на*уяриться в хлам. Джим дал ему пять и уехал, ночь была особенно темной и облака закрыв

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы не должны решать прямо здесь. Я уверен, что ты захочешь донести его Рехончо. Я знаю, что он не будет доволен тем, что ты принимаешь решения без его участия. И ты знаешь, как с нами связаться, когда примешь решение.

Они изложили условия соглашения, и Сауза выглядел не очень этим довольным.

— Десять процентов за весь риск — это не так много, чувак.

Но Джим покачал головой.

— Прости, чувак. Риск с нашей продукцией и нашими грузовиками низкий. Это легкие баксы для тебя. Пятьдесят тысяч за поездку каждые пару недель. Ты не сможешь на это забить.

— А если Рехончо скажет «нет»?

— Не думаю, что вашему шефу очень понравится альтернатива, Сауза, — сказал ему Ари, принимая боевую стойку. — Возможно, ты захочешь напомнить ему о том, что у нас есть много сторонников, которые примут нашу сторону, и у нас есть много денег, чтобы заплатить наемной силе.

Сауза прищурил глаза, осматривая каждого из них по отдельности, а затем кивнул.

— Я расскажу об этом в клубе и мы поговорим. Мы будем на связи. — Он забрался на свой мотоцикл и остальные последовали его примеру. — Я думаю, что должно быть какое-то обсуждение вторжения на нашу территорию. Помни об этом, шеф, и все будет в порядке. — Его двигатель взревел, вторя остальной части его банды и он вывел свою группу с территории клуба.

Джим внимательно наблюдал за ними, прислонившись к Боксеру, говоря достаточно громко, чтобы тот услышал его сквозь рев моторов и спросил:

— Ты думаешь, они этим воспользуются?

— Надеюсь, что да, — сказал Боксер, также глядя вперед. — В противном случае, будет кровавое месиво.

Глава 23

Сьюзан лежала на диване и смотрела в потолок. Дерьмовый день достал ее так, как будто она попала в нефтяное пятно и оно потащило ее вглубь, сделав конечности тяжелыми, и дыхание девушки было затруднено, как будто она вдохнула слишком много испарений. По крайней мере, Сьюзан была удовлетворена тем, что хоть что-то услышала от Джима, но это не прибавило ему очков. Он все еще находился в ее дерьмовом списке.

Так вот, было уже за полночь, и она не могла уснуть. Каждый раз, когда девушка закрывала глаза, то представляла лицо Анны Винклер, ее глаза и рот, открывшийся при смерти. «Анна Винклер», — напомнила себе Сьюзан. Многие из ее пациентов оставались безымянными, но она не собиралась забывать тех, кого потеряла. К сожалению, девушка также не могла избавиться и от образа, несмотря на то, что даже не видела глаза женщины. По ее мнению, они были черными, как будто ее зрачки расширились, чтобы поглотить радужку и кровоточить. Это был кошмар, от которого она не могла заснуть.

Ее телефон, лежащий на кофейном столике в пределах досягаемости руки, загудел и девушка нахмурилась.