ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мечта любого попаданца. Оказаться в мире Средневековья и иметь доступ к благам мира своего. Вот один такой оказался. Только тихо наживать богатство, маскируясь под доктора, у него не получилось. Лекарь Иван Владимирович Булавин Глава первая Кровавые брызги красным веером окропили придорожные кусты. Несчастный разбойник и понять не успел, что произошло. Двое других оказались куда умнее, а потому уже вовсю убегали, продираясь сквозь кусты с решимостью бешеного лося. — На что эти недоумки надеялись? — спросил Эдмунд, здоровенный молодой орк, выдёргивая секиру, застрявшую в позвоночнике жертвы. Видели картинки стрельцов с бердышем, вот такая же игрушка, только орк мой её одной рукой пользует. Он, собственно, не совсем орк, мама у него русская… что я несу? Ну, вы поняли, мама — человек, а папа орк. При этом выглядит он как стопроцентный орк, такая же серая, как у трупа кожа, чёрные волосы, раскосые чёрные глаза и обязательные клыки, торчащие из-под нижней губы, а какая-то хитрая комбинация генов позволила ему вырасти великаном даже по орочьим меркам. Где-то два десять ростом и комплекцией любого бодибилдера засмущает. Однако же, свои его не привечают, полукровок нигде не любят. Имя у него человеческое, от матери. Скитался по миру, да вот, ко мне прибился. — Не, знаю, Эдмунд, видать, с голодухи смелые стали. — Я впихнул двустволку обратно в седельный чехол. — Старшой, — орк вытащил-таки секиру и протирал лезвие травой, — а труп не нужен? Поковыряться там, изучить? — Такой — нет, — они почему-то вбили себе в голову, что врач должен денно и нощно ковыряться в трупах. Не спорю, дело полезное, но для этого нужно иметь второй комплект инструментов. Делать операцию живому человеку тем инструментом, которым ковырялся в трупе, — проще сразу пристрелить. — Зачем второй раз бил? — Привычка, — полуорк пожал плечами и, вскинув секиру на плечо, продолжил путь. Остальные также понуро дви

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не знаю, как будем справляться. Товар нужно не намочить. Я, правда, упаковал всё намертво, использовав отличные материалы из моего мира, но всех случайностей не предусмотришь. Добавьте к этому разбойников, которые страсть как любят на переправе засады устраивать, да зверей, что по ночам не прочь сожрать зазевавшегося путника, который отошел от костра по нужде.

Все мои спутники, кроме, разве что Яна, об этом знают, но роптать не думают. Да и Ян, надо отдать ему должное, парень хороший. Молод, силён, неразговорчив. То, что нужно. Лошадей знает и любит, вся забота о них целиком на нём. А глаза цепкие, всё примечают, словно губка информацию впитывает. Но это понятно. Раньше весь его мир заключался в родной деревне, а центром этого мира был городок с ярмаркой, куда он раз в году ездил с родителями. А уж если в крупный город попадёт, вроде того же Виттенберга, то тут просто культурный шок. Теперь вот заматерел, уже не таращит удивлённые глаза на всё новое. Да и в других отношениях тоже неплох. Он ведь позавчера своего первого положил. И не из снайперской винтовки, не снарядом или миной, что улетают за километры, а вот так, лицом к лицу, чтобы руки замарать в крови и в глаза умирающему посмотреть. И ничего, выдержал. Более того скажу, скупой на похвалу Оскар, тайком признался мне, что учеником гордится. Приём провёл как в учебнике, рубящий удар и следом укол. Конечно, будь противник в доспехе, чёрта с два у него бы так получилось, тут алебарда нужна или глефа.

Впрочем, не будем о грустном. К вечеру мы нашли тот самый огромный валун, прозванный камнем бога. Тут и нужно было поворачивать. Камень этот так назывался из-за странного углубления на поверхности. Представьте валун, размером с грузовик, а на нём почти полный отпечаток кисти. Правда, кисть эта, скорее, обезьянья, большой палец совсем не развит, но выглядит внушительно. Как будто великан приложился, с ладонью в метр длиной. Откуда камень этот взялся, никому неведомо. Лежит здесь с незапамятных времён, я думаю, ледником принесло.

А от камня отходила дорога. Вначале широкая, местные часто в ближний лес за дровами ездят. А уже через пару километров, сужается до каменистой колеи, по которой телега с трудом проходит. А слева и справа — густой лес. Солидный такой, с вековыми дубами и вязами. А к концу пути мы в настоящую тайгу попадём, с хвойными лесами без подлеска. Там уже зимой очень холодно, а за хребтом и вовсе тундра начинается, только небольшая, километров сто до моря.

С географией пока всё, вернёмся к дороге. Непонятно, кто же здесь всё-таки ездит, не позволяя колее окончательно зарасти? А ведь ездят, и пешеходы ходят, следов полно от копыт и сапог. Дважды костры встречали. Потухшие, естественно, но выходило, что не всё так страшно.