Некогда щегольской наряд его теперь был изодран, испачкан кровью и грязью.
-Ты хотел мне сообщить вести, - начала правительница, упустив церемониальные приветствия.
Юноша выпрямился и заговорил:
-Прежде всего, я и мои спутники хотели бы защищать свою родину вместе с вашими полками. Думаю, для нас найдется место?
-И даже прочный доспех. Ты говорил, что твои вести касаются некоего Канна Тин-Лаэрдинна.
-Да, моя госпожа. Нам посчастливилось путешествовать вместе с ним и даже оказаться во многом полезными. Перед тем как покинуть нас ради боя с драконом он просил меня кое-что передать вам. Он просил сказать, что всегда будет любить вас, госпожа, что бы ни случилось с ним или с вами.
Слышавшие эти слова телохранители Найтари притворились глухими. Не в правилах Ночных эльфов было лезть в чьи-то сердечные дела, а, тем более, в сердечные дела законной правительницы (хотя знатные семейства еще со дня коронации шептались о возможной связи новой царицы и сына ренегата).
Сама же эльфийка вспыхнула, как факел, и вынуждена была отвернуться к стене с висящим на ней гобеленом. Шакур склонил голову, чтобы не видеть смущение правительницы и пятясь покинул шатер.
Услышав слова молодого мага, Найтари, несмотря на заалевшие щеки и сбившееся дыхание, успокоилась. Ничто не делает влюбленную женщину спокойнее, чем известие о том, что она любима и вскоре увидит своего возлюбленного. Разумеется, о том, что Канн может пасть в битве с драконом, мысли не допускалось.
***
Два дня спустя, под вечер, на измученном коне прискакал всадник. Большинство обитателей лагеря уже знали, кто он и с чем пожаловал, поэтому, едва дозорные прискакали в лагерь с вестью, встречать Канна вышли все, кто не нес караульную службу в тот день. Полки людей и нелюди стояли правильными квадратами, алея на последних закатных лучах стальными боками панцирей. Особняком стояла Странная компания в новеньких бронях (доспехом пренебрег только Шакур, определенный под начало Старшего мага Дукрана, некогда встреченного при дворе Улафа Олсенна).
Воображение большинства собравшихся рисовало гордого витязя в богато украшенной броне на могучем коне под затейливо украшенной сбруей, везущего на жале копья голову ящера. Появление еле плетущейся шагом клячи с каким-то нищим, кутающимся в ношеный рваный-перерванный темный плащ, на спине, который едва держался в седле, вызвало целую серию переглядов.
Когда конь поравнялся с квадратом военачальников (танов, князей, двух королей, одной царевны, генералов и высших нобилей), всадник бросил им под ноги притороченную к седлу сумку, спешился сам и припал на колено, оказавшись (может и случайно) перед Найтари.






