С востока повеяло легким бризом, хотя откуда здесь взяться соленому ветерку, пахнущему морем, было непонятно.
-Радагас, - прошептал все еще лежащий навзничь Канн.
Вторым зрением он увидал - или же ему пригрезилась - высокая фигура в развевающейся черной мантии, вставшая на пути огненного неистовства.
-Вставай, Лаэрдинн, - коснулся мозга шелестящий, как ласковый весенний ветерок в листве, голос, - Вставай, это твой бой.
Опираясь на золотые мечи, Канн поднялся. И ринулся прямо в жаркое нутро пухнущего зарева. Мечи почуяли преграду прежде, чем опаленные жаром глаза что-то увидели, кроме ярко-оранжевого пятна, застившего взор. Ни то руки, ни то сами клинки направили удар. Преграда поддалась. Огненная купель исчезла вместе с померещившимся лордом Радагасом; Пирус стоял чуть в стороне, держа ладонь, из под которой лениво сочилась багровая кровь, на животе.
-Шутки кончились, червь!
Снова замелькали клинки. Даже орудуя двумя мечами, Канн крайне редко когда успевал атаковать, с такой скоростью порхал полутораручный меч в руке Владыки Огня. Кажется, его несколько раз задело черное лезвие. Невесомые, как воздух, золотые ноэры стали вдруг тяжелыми, их рукояти скользили в скользких, от неизвестно откуда взявшейся крови, ладонях. В голове стучали пудовые молоты, и без того обожженные и едва не вытекшие глаза словно кто-то завязал красной тряпкой, через которую только и видно было золотое с черным сверкание мечей и смутную тень напротив. Внезапно ватную тишину прорезал истошный вопль непонятно откуда взявшегося здесь Удрука (орка Канн оставил в лагере). Пирус зашипел, словно уголь от попавшей капли воды, и наотмашь полоснул мечом за спину. Воспользовавшись мгновенной передышкой, Лаэдинн - или его мечи? - ударил. Золотые клинки пробили доспех, Пирус закричал от боли и исчез в столбе пламени, спасая бегством свою бесконечную жизнь. Алая мгла пала вместе с сакраментальными последними силами. Канн упал на колени, уставившись на потускневшие Шер-ан-Кан и Дор-ан-Кан, а потом и вовсе повалился навзничь. Короткий шорох долетел до его слуха, но тело отказалось реагировать, как и на касание тяжелого теплого орочьего тела, накрывшего его собственное. Потом провал, как долгий полет в бездонный темный колодец...
-Великое оружие - вещь хорошая, - вещал незнакомый голос словно прямо под ухом, - Но если не умеешь еще им пользоваться, ВЛАДЕТЬ, то оно превращается в страшную вещь. Тем более такие мечи, как Шер-ан-Кан и Дор-ан-Кан. Оно пьет Силу из того, кто рискнул взять его и использовать. Кто-то умирает сразу, кто-то просто теряет силу. А для некоторых это еще хуже, чем стать трупом. Ведь мертвяка может поднять любой мало-мальски толковый некромант.
Голос говорил, словно читал лекцию.






