ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с цесаревичем Николаем Романовым и его спасение от смерти коренным образом меняют жизнь Ермака: юнкерское училище, первое офицерское звание, награда из рук императорской четы. Потомственный... Телохранитель Игорь Валериев Посвящается любимой жене Людмиле. За её терпение и поддержку. Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов «В Вихре Времен» и «Самиздат», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Сергея Викторовича Акимова, Сергея Евдокимова, Игоря Георгиевича Мармонтова, Александра Сергеевича Орлова, Игоря Аркадьевича Черепнёва. – Доктор, перевяжите генерал-губернатора. Он ранен. Доктор осмысленно кивнул, подобрал сверток, подполз на коленях к Корфу и начал разворачивать медпакет. – Тур! Тур! – окликнул я Антипа. – Ты как? Верхотуров повернул в мою сторону голову. – Нормально всё, Ермак. Только перед глазами плывёт. – Тур, достань медпакет и отдай доктору. Он тебя сейчас перевяжет. Леший, аккуратнее. Смещайся вдоль борта, не застывай на месте, – крикнул Вовке, который уже вёл огонь по засаде, укрываясь бортом и перемещаясь вдоль него после каждого выстрела. Пока я осматривался и раздавал первые распоряжения, Николай лежал на спине и внимательно смотрел на меня. – Тебе совсем не страшно, Тимофей? – внезапно задал вопрос цесаревич. – Страшно, ваше высочество, ещё как страшно. Вы пока полежите. А мне надо в чувство капитана привести. Резко выдохнув, я вскочил на ноги и, сделав пару шагов, прыгнул на капитана парохода, уронив его на палубу. Сделал я это вовремя. По стенке кают вновь забарабанили пули. Наверху раздался звук разбитого стекла. «Стёкла в рубке разнесли», – подумал я, развернув капитана лицом к себе. – Господин капитан, вы меня слышите? Господин капитан! Глаза на бледном с синюшным отливом лице Самохвалова бессмысленно уставились на меня. «Шок! Причём конкретный! Да здравствует интенсивная терапия!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А сейчас вас ждёт бой, но не с наядой, а с драгуном Сумского полка.

Девушка с шаловливой улыбкой показала веером мне за спину. После этого жеста я несколько резковато развернулся, смещаясь в сторону. К нам решительной походкой и с каким-то отрешением на породистом лице направлялся эстандарт-юнкер в форме Сумского драгунского полка. Насколько я знаю по информации этого времени, – единственный регулярный кавалерийский полк, размещенный в Москве. И служили в нём одни богатые буратины. Действительно богатые.

Эстандарт-юнкер, подойдя, окинул меня каким-то высокомерно-презрительным взглядом. Правда, когда взгляд скользнул по моим наградам, в глазах мелькнула зависть. После этого он повернулся к девушке и скучающим голосом произнёс:

– Мари, ты не познакомишь нас?

– Алекс, с удовольствием. Хорунжий Аленин-Зейский Тимофей Васильевич. Ему я только что даровала право называть меня Мари. – Княжна строго посмотрела на юнкера. Потом повернулась ко мне и, показывая веером на драгуна, произнесла далее: – А это граф Алексей Алексеевич Белёвский. Мой хороший друг, которому также дано право звать меня Мари.

Пока девушка представляла мне графа, тот из-за её спины буквально прожигал меня взглядом. «Ой, как тут всё запущено», – подумал я и постарался придать взгляду саму доброжелательность.

– Приятно познакомиться, ваше сиятельство, – я склонил голову в коротком поклоне.

Ответить граф не успел, перебитый Мари:

– Господа, вы здесь пообщайтесь, узнайте лучше друг друга, а отлучусь ненадолго, меня зачем-то мамам зовёт.

Произнеся со скоростью сто двадцать слов в минуту данную фразу, княжна развернулась, взмахнув подолом платья и показав туфельки, после чего быстро направилась к хозяйке имения.

Я с улыбкой на лице проводил глазами этот огонь в юбке, а когда повернулся к графу, то наткнулся на его бешеный взгляд.

– Господин хорунжий, может быть, вы объясните мне вашу улыбку сейчас и то легкомысленное общение с княжной, которое я наблюдал несколько минут назад! И что вас связывает с Мари?! – Белёвский буквально кипел, но слова, которые он произносил, были холодными, как лёд.

Я же, глядя на него, чуть не расхохотался, настолько граф мимикой, интонацией был похож на Ипполита из фильма «Ирония судьбы», когда он разбирался с Лукашиным, в каких тот отношениях с Надеждой. Еле сдерживая готовую расплыться по лицу лыбу, постарался ответить со всей серьёзностью.

– Ваше сиятельство, я мог бы вам сказать, что это только моё дело, – и увидел, как голова графа дёрнулась от этих слов, как от пощёчины. – Но судя по всему, вы сильно влюблены в Мари, а она, видимо, дала повод считать вам себя несколько большим, чем её друг.

Граф, с языка которого уже были готовы сорваться слова, после которых всё шло бы к дуэли, дослушав меня, замер.