ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с цесаревичем Николаем Романовым и его спасение от смерти коренным образом меняют жизнь Ермака: юнкерское училище, первое офицерское звание, награда из рук императорской четы. Потомственный... Телохранитель Игорь Валериев Посвящается любимой жене Людмиле. За её терпение и поддержку. Автор искренне благодарит всех участников литературных форумов «В Вихре Времен» и «Самиздат», чья критика, замечания и советы позволили улучшить данную книгу, особенно: Сергея Викторовича Акимова, Сергея Евдокимова, Игоря Георгиевича Мармонтова, Александра Сергеевича Орлова, Игоря Аркадьевича Черепнёва. – Доктор, перевяжите генерал-губернатора. Он ранен. Доктор осмысленно кивнул, подобрал сверток, подполз на коленях к Корфу и начал разворачивать медпакет. – Тур! Тур! – окликнул я Антипа. – Ты как? Верхотуров повернул в мою сторону голову. – Нормально всё, Ермак. Только перед глазами плывёт. – Тур, достань медпакет и отдай доктору. Он тебя сейчас перевяжет. Леший, аккуратнее. Смещайся вдоль борта, не застывай на месте, – крикнул Вовке, который уже вёл огонь по засаде, укрываясь бортом и перемещаясь вдоль него после каждого выстрела. Пока я осматривался и раздавал первые распоряжения, Николай лежал на спине и внимательно смотрел на меня. – Тебе совсем не страшно, Тимофей? – внезапно задал вопрос цесаревич. – Страшно, ваше высочество, ещё как страшно. Вы пока полежите. А мне надо в чувство капитана привести. Резко выдохнув, я вскочил на ноги и, сделав пару шагов, прыгнул на капитана парохода, уронив его на палубу. Сделал я это вовремя. По стенке кают вновь забарабанили пули. Наверху раздался звук разбитого стекла. «Стёкла в рубке разнесли», – подумал я, развернув капитана лицом к себе. – Господин капитан, вы меня слышите? Господин капитан! Глаза на бледном с синюшным отливом лице Самохвалова бессмысленно уставились на меня. «Шок! Причём конкретный! Да здравствует интенсивная терапия!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Тимофей, поинтересуйтесь у капитана, как будем переправляться на берег, – буквально прошептал генерал-губернатор, с восковым лицом и посиневшими губами.

«Серьёзно дедушку Корфа задели», – подумал я, полностью распрямившись. Стрельба стихла. Я повернулся и, наклонившись, спросил у продолжавшего лежать цесаревича:

– Разрешите выполнять, ваше императорское высочество?

– Иди, выполняй, Тимофей. Только не грози больше Аркадию Зиновьевичу глаз ножом выколоть, – усмехнулся наследник престола.

– Ваше императорское высочество, вы пока не вставайте. Мало ли что. Остров с засадой рядом, – как можно проникновенней попросил я Николая, после чего повернулся в сторону казачат, которые находились на носу.

– Леший, Ус, Чуб, прикрыть государя наследника. Лис, осмотри места, откуда нас смогут огнём достать.

Отдав приказания ребятам и убедившись, что Вовка, Феофан и Устин прикрыли цесаревича, я сделал где-то шесть шагов к трапу на капитанский мостик, когда раздался панический крик Лиса: «Ермак, на два часа дерево, двести шагов!»

Повернув голову направо, сразу зафиксировал взглядом высокое дерево на острове Разбойный, в кроне которого темнело что-то крупное. А потом в том же месте глаза резанула вспышка на солнце.

– Лис, стреляй!!! – заорал, понимая, что с дерева Николай виден как на ладони и не прикрыт казачатами. Я полуобернулся и, увидев, что Николай лежит на том же месте, сделал назад два шага, а потом, как вратарь, прыгающий в девятку за мячом, разрывая мышцы на ногах, толкнул своё тело вверх-вправо, перекрывая возможную траекторию пули.

Время, как всегда в таких ситуациях, замедлилось. Моё тело зависло в верхней точке прыжка, а выстрела всё не было.

«На хрена мне это надо?» – успел подумать я, как тупой и сильный удар в левую сторону груди выбил из меня дух, а потом наступила полная темнота. Как упал на палубу, я уже не почувствовал.

В апреле месяце в станицу пришло предписание из канцелярии генерал-губернатора Приамурья, в котором сообщалось, что в июле тысяча восемьсот девяносто первого года станицу, возможно, посетит цесаревич. В управлении Черняевского округа начались горячие денёчки. Атаман Савин за два месяца похудел килограммов на пять и осунулся лицом.

В начале мая в разговорах о подготовке к встрече цесаревича впервые мелькнула мысль, а не показать ли цесаревичу мою школу и выучку казачат. После этого заболела голова и у меня. Стал готовить программу показательных выступлений в лучших традициях спецназа, а также вылизывать силами учеников Казачьей школы станицы Черняева дом-казарму и полигон. Вот таким образом обозвали мою школу атаман и станичные старейшины. Как финансировать учёбу, так сами, а как показать цесаревичу, так станичная школа.