ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кому сейчас интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или поиски беглого топ-менеджера? Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно... Куколка Александр Лонс От автора В предисловии к своему знаменитому роману «Скандал с Модильяни» Кен Фоллетт писал: «В современном остросюжетном романе герой, как правило, спасает мир. В традиционных приключенческих историях все куда скромнее: основной персонаж спасает собственную жизнь и, возможно, жизнь верного друга или отважной девушки. В еще менее сенсационных произведениях — незамысловатых, но добротно написанных повествованиях, которые составляли основу читательской диеты более чем столетие, — ставки могут быть даже ниже, хотя все равно только собственные усилия героя, его борьба, его решения самым драматическим образом определяют в итоге судьбу этого человека. Я же никогда не верил, что подлинная жизнь устроена именно так. В реальности совершенно неподконтрольные обстоятельства определяют, жить нам или умереть, станем мы счастливее или несчастнее, приобретем богатство или ввергнемся в нищету...» Ничего другого не остается, как только согласиться с авторитетным мнением мастера. В то же время, определенная интрига, предполагающая хоть немного глобальных последствий, обязана присутствовать. Кому интересны проблемы начальника охраны биотехнологического комплекса или расследование исчезновения топ-менеджера предприятия? Читатель хочет приключений и чудес, желает разгадывать загадочные символы масонов, постигать сакральные тайны Ватикана веками хранимые в его подземельях, разбирать смертельно опасные письмена и совершать путешествия по лабиринтам прошлого. Впрочем, не стоит торопиться. За обманчивой обыденностью повествования скрывается одно из величайших преступлений начала XXI века… Представленный ниже текст носит фантастический характер, и не стоит его ассоциирова

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На звонок долго никто не отзывался, и я решил было, что подруга моя куда-то отлучилась, поэтому будет лучше подождать ее в квартире. Еще давно, когда мы обменялись ключами, она позволяла так поступать. Настаивала даже. Нечего, мол, перед домом ошиваться, мало ли что соседские бабки подумают.

Когда открыл своими ключами и вошел, Стелла неожиданно оказалась дома. Она неподвижно сидела у окна и молча смотрела в глубину темного двора.

— Опоздал и не извинился! — не повернув головы, буркнула подруга в ответ на мое обычное приветствие. — Не надо включать свет. Кстати, все «жучки» я повыковыривала, камеры удалила, даже у соседей все проверила, так что теперь спокойно можно разговаривать.

— Было много жучков? — пробубнил я, чмокнул ее в щечку и положил рядом букетик тюльпанов. — Это тебе.

Стелла сердито посмотрела на цветы, молча отодвинула в сторону и снова уставилась в окно.

— Пошел в задницу со своими извинениями, — парадоксально отреагировала она, — цветы красные что ли?

Окно давало мало света, и тюльпаны выглядели серыми. В сумерках все мы дальтоники.

— Красные. Что-то не так? — спросил я, уловив незнакомые нотки в настроении своей подруги.

— Все не так! Ненавижу эти тюльпаны. Они мне войну напоминают.

— Какую войну? Я что-то не знаю? Ты воевала что ли? — глупо просил я, вспомнив недавнюю девушку Дизи.

— Не я, — буркнула Стелла.

— А кто? Твои близкие? Реально воевали?

— Отец, дед. Отец Афган прошел, а дед был на такой войне, о которой учебники обычно умалчивают.

— И они что-то рассказал о годах службы? — не отставал я. Мне просто хотелось расшевелить Стеллу. — Да?

— Да. Отец говорил мало, не в его традициях. Дед всю жизнь вообще об этом молчал. До самой смерти. Насколько я знаю, многие ветераны охочи до разговоров и рассказов о ком-то постороннем, но ни один ветеран Афгана не любит распространяться о выпавшем на его долю.

— Почему? — неуместно спросил я.

— Потому что Афган. Отец туда не отдыхать ездил, как ты понял. У деда с ним сложились более доверительные отношения, и с ним он кое-чем поделился, но конкретностей не знаю. Я-то последние лет десять с ними почти не разговаривала, да и раньше теплотой наши общения не блистали. Так вот, как-то раз отец пришел домой весь серый. Долго молчал, а потом немного выпил и вдруг разоткровенничался. Вообще-то он алкоголь на дух не переносит, никогда не пьет, разве что раз в год, рюмку со своими сослуживцами. Был в Кандагаре вместе с двоюродным братом. Мясное, говорил, место. Из всех призванных с отцом людей, выжили только он и его друг. Отец сопровождал своего брата на родину в запаянном цинковом гробу. В одну ночь, после долгих суток без сна, к отцу в пути явился брат, и позвал к себе, отчего машину чуть в кювет не унесло. Было ли это следствием недосыпа и перенапряжения, не знаю.