Ей, наверное, очень хотелось пить, но она не решалась попросить разрешения.
Майор Глазунов подошел к двери.
— Дежурный! Приведите брата арестованной.
Зоя, казалось, не сразу поняла слова майора и спохватилась лишь через некоторое время.
Я забыл про перевод ее писем и наблюдал за ней. Зрачки ее невероятно расширились, руки дрожали, дыхание стало сдавленнее и реже…
Через десять минут в комнату втолкнули мужчину лет двадцати шести. Чертами лица и всей фигурой он был очень похож на Зою.
Его лицо дрогнуло от ужаса. Он робко опустил голову, искоса посматривая на сестру.
Я не знал, о чем он думал, да навряд ли и он сам это знал. Люди, попавшие в кровавые объятия СМЕРША, превращаются в воплощение животного страха. До сих пор мне довелось встретить лишь двух-трех, оставшихся мужественными до конца. Все же остальные — боялись, дрожали… Человек вообще располагает весьма ограниченными возможностями поведения…
— Сколько раз к твоей сестре приходил немецкий солдат?
— Я не знаю, — робко ответил брат Зои.
— Врешь!
— Нет, не вру…
Майор подошел к нему вплотную. Ребром ладони он ударил его по затылку… Брат покачнулся.
— Говори.
— Я не знаю… Я жил в другом лагере.
Майор еще несколько раз ударил брата Зои.
Зоя, при каждом стоне, вырывавшемся из груди брата, закрывала глаза и ниже опускала голову. Ее лицо переменилось до неузнаваемости. Она побледнела еще больше.
Майор нервно зашагал по комнате, размахивая руками. Только глаза его оставались прежними — неподвижными и безумными.
— Дежурный! Уведите его.
Мне показалось, что Зоя облегченно вздохнула. Дежурный увел брата.
Майор продолжал нервно размахивать руками. Вдруг он остановился.
— Слушай. Я тебя… убью… если ты… мне не скажешь… правду…
Его слова, падавшие с расстановкой, дышали не пустой угрозой, а — действительным решением сумасшедшего человека.
По моему телу пробежал мороз. Руки задрожали. Я выпустил перо и поднялся со стула… но было уже поздно.
Майор с неожиданной быстротой подскочил к Зое и ребром ладони ударил ее по левому виску.
Зоя комочком свалилась на пол. Пряди рассыпавшихся волос спрятали ее лицо. Рядом валялся окурок…
Майор смотрел на нее безумным взглядом, будто не понимая, в чем дело.
Я подбежал к Зое.
— Дежурный! — крикнул я показавшимся мне вдруг чужим и далеким голосом.
Вбежал дежурный.
Майор как будто очнулся. Он медленно отошел в сторону и, открыв портсигар, стал закуривать…
В коридоре послышались торопливые шаги. Потом прозвучали чьи-то несвязные слова.
Я нагнулся над Зоей, чтоб определить, жива ли она. Она была еще жива, но жизнь оставляла ее…
Я расправил ее волосы. На меня смотрели уже мертвые глаза. В них застыл испуг и что-то еще покорное, робкое…
Я помог дежурному вынести Зою в коридор. Подбежало еще несколько солдат.






