ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга имеет двоякую цель: во-первых, с точки зрения православного христианского учения о загробной жизни, дать объяснение современных “посмертных” опытов, возбудивших такой интерес в некоторых... Душа после смерти Серафим Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: отче Аврааме! умилосердись надомною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем. Но Авраам сказал: чадо! вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят. Тогда сказал он: так прошу тебя, отче, пошли его в дом отца моего, ибо у меня пять братьев; пусть он засвидетельствует им, чтобы и они не пришли в это место мучения. Авраам сказал ему: у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Он же сказал: нет, отче Аврааме, но если кто из мертвых придет к ним, покаются. Тогда [Авраам] сказал ему: если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят. Лк. 16, 19-31 После нашего знакомства его заинтересовала история моего отца, замученного коммунистами. Его сослали в Воркуту, где он и погиб. о. Серафим как-то мне даже сказал, что завидовал мне, что у меня в роду есть мученик, пострадавший и ушедший праведником в мир потусторонний. Он часто расспрашивал меня насчет жизни при коммунистах, где смерть была

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Знаю, что у Свт. Игнатия Брянчанинова много об этом есть в третьем томе, также в книге “Диалоги” Святителя Григория Двоеслова, папы Римского. Но какой-то одной книжки у меня не было, я не знал. Он говорит: “Надо!” А потом появились так называемые современные “горе-богословы”, как Лев Пухало, о. Евсевий Стефану и другие, которые не читали и не знали ни Святителя Феофана Затворника, ни Святителя Игнатия Брянчанинова, и довольно таки пренебрежително относились к нашим русским церковным писателям. Они писали статьи, в которых отрицали мытарства. Даже довольно грубо и с комизмом высказывались, как примитивно верить в учение, что души проходят мытарства, а не спят, как принято верить у протестантов. И сразу же сравнивали с католическим чистилищем. И когда я достал несколько их книг и статей на эту тему, то отец Серафим возмутился: “Как же это можно допустить? А православные молчат. И никто не защищает учение Феофана Затворника о потустороннем мире, особенно мытарства”. Я говорю: “Надо защитить православное учение. Кто-то должен сделать это. Возьмись за это дело!” Он весь загорелся! Долго ходил и думал, и потом ушел в свою келью. Вернулся очень скоро, со списком статей и планом их публикации. Сначала мы думали просто отпечатать серию статей на эту тему, которая уже сложилась у о. Серафима в голове, в нашем журнале “The Orthodox Word”. И только когда уже начали делать набор, тогда пришла мысль издать все отдельной книгой. Тогда же и дали название книге — “Душа после смерти” (“The Soul After Death”).

Издать решили ее в виде карманной книги, с мягкой обложкой. Печатали вручную. Очень хотелось сделать хорошую, интересную обложку, чтобы она имела силу. И как раз в это время мы посетили в Сан-Диего Художественный музей, и там оказалась целая галерея древних наших русских икон. И две огромные иконы “Страшный суд”. Там явно выражены двадцать красных пятен, т. е. остановок мытарств. Таким образом мы нашли подходящую обложку. То есть мы на обложке положили богословское понимание потустороннего мира. Не просто какой-то фотографический трюк, как сейчас в наше время принято делать, а дали литургический образ жизни души после смерти.

Когда книга вышла, то наши враги, конечно, были очень недовольны. Но когда она вышла на русском языке, то из России посыпались письма, которые выражали благодарность нам за то, что эта книга является как раз необходимой в наше время, т. е. сжатым учением Православной Церкви о загробной жизни.

Эта книга оказалась последней книгой в жизни отца Серафима. Его сознательная духовная жизнь началась со смерти, и последняя его работа была тоже посвящена смерти.

В заключение надо сказать, что у отца Серафима было не только сильное сознание реальности смерти, но у него была также таинственная любовь к ней.