Знаю, что у Свт. Игнатия Брянчанинова много об этом есть в третьем томе, также в книге “Диалоги” Святителя Григория Двоеслова, папы Римского. Но какой-то одной книжки у меня не было, я не знал. Он говорит: “Надо!” А потом появились так называемые современные “горе-богословы”, как Лев Пухало, о. Евсевий Стефану и другие, которые не читали и не знали ни Святителя Феофана Затворника, ни Святителя Игнатия Брянчанинова, и довольно таки пренебрежително относились к нашим русским церковным писателям. Они писали статьи, в которых отрицали мытарства. Даже довольно грубо и с комизмом высказывались, как примитивно верить в учение, что души проходят мытарства, а не спят, как принято верить у протестантов. И сразу же сравнивали с католическим чистилищем. И когда я достал несколько их книг и статей на эту тему, то отец Серафим возмутился: “Как же это можно допустить? А православные молчат. И никто не защищает учение Феофана Затворника о потустороннем мире, особенно мытарства”. Я говорю: “Надо защитить православное учение. Кто-то должен сделать это. Возьмись за это дело!” Он весь загорелся! Долго ходил и думал, и потом ушел в свою келью. Вернулся очень скоро, со списком статей и планом их публикации. Сначала мы думали просто отпечатать серию статей на эту тему, которая уже сложилась у о. Серафима в голове, в нашем журнале “The Orthodox Word”. И только когда уже начали делать набор, тогда пришла мысль издать все отдельной книгой. Тогда же и дали название книге — “Душа после смерти” (“The Soul After Death”).
Издать решили ее в виде карманной книги, с мягкой обложкой. Печатали вручную. Очень хотелось сделать хорошую, интересную обложку, чтобы она имела силу. И как раз в это время мы посетили в Сан-Диего Художественный музей, и там оказалась целая галерея древних наших русских икон. И две огромные иконы “Страшный суд”. Там явно выражены двадцать красных пятен, т. е. остановок мытарств. Таким образом мы нашли подходящую обложку. То есть мы на обложке положили богословское понимание потустороннего мира. Не просто какой-то фотографический трюк, как сейчас в наше время принято делать, а дали литургический образ жизни души после смерти.
Когда книга вышла, то наши враги, конечно, были очень недовольны. Но когда она вышла на русском языке, то из России посыпались письма, которые выражали благодарность нам за то, что эта книга является как раз необходимой в наше время, т. е. сжатым учением Православной Церкви о загробной жизни.
Эта книга оказалась последней книгой в жизни отца Серафима. Его сознательная духовная жизнь началась со смерти, и последняя его работа была тоже посвящена смерти.
В заключение надо сказать, что у отца Серафима было не только сильное сознание реальности смерти, но у него была также таинственная любовь к ней.






