Это было под Ровно
Дмитрий Николаевич Медведев
ОТ АВТОРА
Дорогие читатели! В этой книге нет вымысла. Я рассказываю здесь о подлинных делах советских партизан, которые действовали в 1942–1944 годах в Ровенской области.
Нет в книге и вымышленных героев. Большинство партизан отряда живы и работают сейчас.
— Если после войны, — сказал мне как-то один из героев этого повествования, Николай Иванович Кузнецов, — мы будем рассказывать о том, что и как делали, этому едва ли поверят. Да я бы и сам, пожалуй, не поверил, если б не был участником этих дел.
Если и вам, читатели, кое-что покажется неправдоподобным, фантастическим, отгоните это сомнение. У советских людей находчивости, смелости и героизма не меньше, чем у сказочных героев.
Пусть славные дела ваших старших братьев и отцов послужат для вас примером служения родной советской отчизне.
Д. Медведев
Сторож, старик Гаврилыч, был моим давним приятелем. Я дóсмерти любил слушать его рассказы о всяких былях и небылицах и частенько коротал с ним время на пожарной каланче, откуда поселок наш был виден как на ладошке.
Гаврилыч отведал пирога с рыбой, похвалил его, покушал селедочки и, уже свертывая себе «козью ножку», начал длинную сказку про ковер-самолет. Так сидели мы с ним вдвоем на каланче час или два. Гаврилыч устал говорить и задремал. От нечего делать я тоже решил закурить, свернул цыгарочку и, важно попыхивая ею да задыхаясь с непривычки, стал прохаживать по площадке каланчи. Смотрю — внизу отец! Грозится палкой и направляется к вышке. Я понял, что порки мне не избе жать. Во-первых, он запретил лазить на каланчу, а во-вторых, увидел, что я курю.
Что делать? Как избежать расправы? Тут мне попался на глаза большой брезентовый зонт. С ним обычно жена Гаврилыча сидела на рынке в солнечные или дождливые дни: она торговала семечками. Как-то я спросил Гаврилыча, зачем он держит на каланче этот зонт. Гаврилыч, хитро подмигивая одним глазом, ответил мне: «Это, брат, важная вещь. Могёт загореться сама каланча. Загорится, скажем, снизу, ну, как я по лестнице сойду? Вот я возьму этот зонт и с ним спрыгну».
Гаврилыч говорил это шутя, но я, как увидел отца, испугался, недолго думая схватил зонт, раскрыл его и… прыгнул с каланчи. Ох, и страшно ж было лететь!
Зонт, правда, я не выпустил и с ним в руках упал на крышу соседнего дома. Ушибся довольно сильно, но об этом тогда думать не пришлось. Потер разбитые и расцарапанные колени, соскочил с крыши и побежал за угол. Оттуда стал наблюдать… Отец был уже на вышке каланчи. Вижу, подошел к нему Гаврилыч и, показывая на зонт, который я оставил на крыше, что-то объясняет.
Потом отец скрылся с вышки — видимо, стал искать меня. Я дал ходу — убежал за три улицы от дома. Но вечером пришел домой и как следует был наказан.






