ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дюна» (англ. Dune) — первый роман Фрэнка Герберта из саги «Хроники Дюны» о песчаной планете Арракис. Именно эта книга сделала его известным. «Дюна» была удостоена премий Хьюго и Небьюла. «Дюна» — оди... ПРОРОК *** Начиная любое дело, следует точнейшим образом определить известные факты. Это знает любая из Дочерей Гессера. Чтобы понять Myад'Диба, следует сперва точно определить время его жизни — он родился на 57-ом году правления падишах-императора Шаддама IV, — а потом с наиособейшей осторожностью, место его жизни — планету Арракис. Не следует обманывать себя тем, что он родился на Каладане и первые пятнадцать лет своей жизни прожил на этой планете. Лишь Арракис, известный еще и под именем Дюна, навеки останется местом его в истории. Принцесса Ирулан. «Книга о Муад'Дибе» До отлета на Арракис оставалась только неделя, и, когда предотъездная суета стала совсем уж непереносимой, к матери Пола прибыла какая-то старая карга. Ночь была жаркой, и в древнем каменном пилоне замка Каладана, что служил семейству Атридесов домом уже двадцать шесть поколений, становилось душно, как всегда перед сменой погоды. Старуху впустили в комнату мальчика через сводчатую боковую дверь и позволили поглядеть на спящего Пола. В исходящем почти от пола тусклом свете притененного висячего светошара пробудившийся мальчик увидел у двери громоздкую женскую фигуру, позади которой стояла мать. Старуха была похожа на призрак ведьмы: спутанная паутина волос, в глубокой тени, под капюшоном поблескивают опалы глаз. — Не слишком ли он мал для своего возраста, Джессика? — спросила старуха дребезжащим, словно расстроенный бализет, голосом. Мать Пола ответила мягким контральто: — Известно, что Атридесы поздно начинают расти, ваше преподобие. — Знаю я, знаю, — продребезжала старуха, — но все-таки ему уже пятнадцать. — Да, ваше преподобие. — Он проснулся и подслушивает, — сказала старуха, — лукавый негодник. —

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пол поглядел на руку, познавшую боль, потом на Преподобную Мать. В голосе ее слышалось нечто, не похожее на любой другой голос. Слова её были огранены, как бриллианты. Они резали острой кромкой. Он почувствовал, что ответом на любой вопрос, который он сумеет задать, она может вырвать его из мира плоти в какую-то высь.

— Почему вы испытываете человеков? — спросил он.

— Чтобы освободить.

— Освободить?

— Когда-то люди решили, что думать за них будут машины, понадеявшись, что станут от этого свободнее. Но вместо этого они просто позволили хозяевам машинами поработить их.

— «Да не сотворишь машины в подобие людского ума», — процитировал Пол.

— Так говорится в Библии Оранжевых Католиков и Бутлерианском Джихаде, — сказала она, — но в О. К. Библии должно было быть: «Да не сотворишь машины в лживой подделке человеческого ума». Ты изучал ментата вашего дома.

— Сафир Хават

занимался

со мной.

— Великое Восстание выбило этот костыль, — продолжила она. — Человеческий разум был вынужден развиваться. Были открыты школы, чтобы развивать в человеках таланты.

— Школы Бинэ Гессерит?

Она кивнула:

— Сохранилось два остатка этих древних школ: Бинэ Гессерит и Космическая Гильдия. В Гильдии, как мы думаем, упор делается на чистую математику. У Дочерей Гессера иная задача.

— Политика! — сказал он.

— Кулл вахад! — воскликнула старуха, строго глянув на Джессику.

— Я не говорила ему об этом, ваше преподобие, — пожала та плечами.

Преподобная Мать вновь обратила свое внимание на Пола и ответила:

— Ты понял это по удивительно малому числу признаков. И в самом деле политика. В начале школу Бине Гессерит направляли те, кто видел нужду в нити, связующей человеческие дела. И они поняли, что такой нити не будет, если не отделить человеков от зверей… и еще — если не вывести породу.

Внезапно слова старухи словно расплылись, потеряли для Пола свою резкость. Он почувствовал, словно оскорбили его инстинкт правды, так называла это его мать. Не то чтобы Преподобная Мать лгала ему. Она явно верила в собственные слова. Здесь крылось нечто глубокое, родственное его ужасному предназначению.

Он сказал:

— Моя мать говорит, что в школах Дочерей Гессера ученицы не всегда знают своих предков.

— Все генетические линии зафиксированы в наших анналах, — ответила старуха. — И твоя мать знает, что она родом из Дочерей Гессера, или же ее происхождение приемлемо для нас.

— Но почему же она не должна знать, кто ее родители?

— Некоторые знают… Многие — нет. Быть может, ее хотели скрестить с близким родственником, чтобы зафиксировать какую-нибудь генетическую доминанту. У нас может быть много причин.

И вновь Пол не почувствовал правды в ее голосе.

— Вы много берете на себя, — сказал он.