Он огляделся вокруг и увиденное наполнило его радостью. Тридцать тысяч детей разных возрастов были согнаны на площадь…
Они даже не плакали, а просто внимательно смотрели вокруг, как бы пытаясь запомнить все подробности. Меж тем, самые лучшие два архилича из его свиты уже начертили пентаграмму, на линии которой они стали по одному укладывать опоенных специальным питьем детей. Жертва должна быть полностью в сознании, все чувствовать, и быть абсолютно неподвижной.
Спустя еще три часа к мрачным свинцово — черным тучам, заволокшим небо, взметнулись сине-зеленые сполохи ритуального огня. А воздух наполнился воплями умирающих, сливающимися в единую мелодию смерти.
* * *
Аэропорт Пашковский. г. Краснодар. 12 ноября 2048 г. около 11.00. Летное поле.
Василий Семенович собрался в Милан. Далее ему предстояло пересесть на местные авиалинии и добраться до Сицилии. Там его уже ожидали друзья, которые улетели туда чуть раньше и его любимая яхта. Семидесяти двух метровая красавица, обошедшаяся ему пять лет назад в тридцать миллионов евро. Роскошная, современная, до отказа набитая разнообразными электронными приспособлениями, c комфортом на уровне пятизвездочного отеля. Ее автономность была такова, что можно было обойти вокруг земного шара примерно раз шесть, ни разу не заходя в порт, при том, что на борту разместились бы все его многочисленные друзья, охрана, прислуга, любовницы, любовницы друзей — в общем некоторая миниатюрная аналогия ноева ковчега. Однако, они собирались не вокруг шарика идти, a, не много ни мало, в южную часть Тихого океана, и там на благословенных островах Французской Полинезии прожить отведенное им время в тепле, тишине и покое. Ну, может какое-нибудь государство основать и стать властителями какого-нибудь острова.
И вот сейчас, разместив свое огромное жирное тело в роскошном кресле салона первого класса, пусть и не нового, но еще довольно приличного Боинга-987, Василий Семенович испытывал какое-то странное беспокойство. Обычно он легко переносил перелеты, не испытывая страха перед возможным падением самолета. Он не боялся высоты, и вообще мало чего боялся в свои пятьдесят три года. Тут он усмехнулся: вот странно складывается жизнь. Он был сыном крупного чиновника. Его папаша ни в чем не отказывал своему сыну, правда видимо этим он считал, что выполняет свой родительский долг. Его мама занятая исключительно собой, своими шопингами, фитнес-тренерами и масажистами, также не проявляла родительского рвения. Рос он, худым, даже желчным, злобным, хитрым, изворотливым, умным, циничным, и жестоким, обучаясь в одной из лучших частных школ Британии. Там он сколотил некое подобие клуба-банды. Которая весьма изворотливо третировала других учеников.






