ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая часть статей и монографий, опубликованных в разное время, стала на сегодня библиографической редкостью, некоторые исследования и вся переписка еще не публиковались. Помимо научной ценности... >АКАДЕМИЯ НАУК СССР >ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ СССР >МОНОГРАФИЯ В ДВУХ ТОМАХ >Редколлегия: >член-корреспондент АН СССР В. Н. Лазарев, >доктор исторических наук О. И. Подобедова Редколлегия . Замысел этот захватывает Грабаря все более и более. В его переписке все чаще и чаще встречаются упоминания о задуманной серии монографий. Наконец, программа издания складывается окончательно > [4] . Около тридцати названий, в число которых входят монографии о портретах XVIII в., об Александре Иванове, о Репине и Сурикове, о Серове и Константине Коровине и многих других, должны иметь, как полагает Грабарь, «текста около листа. Должны быть подробные биографические сведения и обстоятельность, т. е. не фельетонность. В конце должен быть возможно полный список произведений с обозначением собственников и года написания, если можно, то и выставки, а также все значительное, что было написано о художнике за границей и в России» > [5] . Грабарь серьезно готовился к работе над книгой о Репине, посещая «Пенаты», много времени проводя над репинскими альбомами. Однако в этой серии монография о Репине осуществлена не была. Отвлекла работа над первым изданием «Истории русского искусства», уже с 1907 г. все больше и больше поглощавшая все силы и научные интересы Грабаря. Позднее, в 1915 г., подготовленные Б. П. Лопатиным > [6] для монографии материалы, вместе с другими, подготовленными к изданию трудами, погибли во время разгрома складов Издательства Кнебель. Все это подробно рассказывает сам Грабарь в пояснении к списку произведений И. Е. Репина в монографии издания 1937 г. > [7] Тем не менее, мысль о создании книги о Репине не оставляет Грабаря. Постепенно уточняется и тип буду

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

, а также опровергая последующие утверждения некоторых исследователей, которые связывали окончание картины либо с казнью народовольцев-первомартовцев, либо с самими событиями 1 марта

>

[37]

, И. С. Зильберштейн полагает, что первый замысел картины навеян стихотворением Н. Минского «Последняя исповедь», появившимся в нелегальной печати в 1879 г. К этому же году относится и первый карандашный эскиз, фиксирующий только что возникший замысел картины. Затем обнаружен ряд эскизов, датированных 1880 г., и акварель, начало работы над которой тоже датируется 1880 г. Меняется и дата завершения картины на основании воспоминаний С. А. Первухиной, свидетельствующей, что осужденный в картине «Отказ от исповеди» написан в 1885 г. с ее мужа, художника К. К. Первухина. Наконец, на обороте картины есть дарственная надпись 1 апреля 1886 г., указывающая, что художник подарил (по-видимому, сразу же после завершения) картину поэту Н. Минскому (Н. М. Виленкину), чьими стихами она и была навеяна. Это дает возможность И. С. Зильберштейну датировать картину 1880–1885 гг. Позднее историю создания картины «Отказ от исповеди» подробно передает О. А. Лясковская, раскрывая эволюцию творческого замысла и отмечая последовательное углубление темы (по сравнению со стихотворением Н. Минского и первым наброском)

.

По поводу обоих вариантов картины «Не ждали» в последующих исследованиях появились некоторые уточнения. Прежде всего замену фигуры курсистки в первом варианте «Не ждали» на фигуру ссыльного революционера И. С. Зильберштейн объясняет тем, что в 1883 г. (когда Репиным был выполнен этюд революционерки для первого варианта картины «Не ждали»), на XI Передвижной выставке появилась картина Ярошенко «Курсистка», которая произвела огромное впечатление на зрителей и вызвала восторженный отклик Г. Успенского. Это заставило Репина, по мнению Зильберштейна, отказаться от введения в картину курсистки-революционерки и заменить центральную фигуру — мужской

>

[39]

. Напротив, О. А. Лясковская полагает, что женский образ в картине мог быть навеян «Курсисткой» Ярошенко. Однако она не считает возможным утверждать, женская или мужская фигуры были в первоначальном варианте 1883 г. Одновременно она указывает, что образ дочери художника Надежды Ильиничны не мог послужить прототипом героини картины, так как в 1883 г. Надежде Ильиничне было 9 лет. Вместе с тем сходство курсистки с дочерью художника, а также наличие рисунка-наброска, изображающего курсистку с портфелем, сделанного с дочери, указывает на то, что при переделке картины в 1898 г., художник прописывал центральную фигуру, «воспользовавшись обликом своей дочери — Нади». Значительно больше внимания уделяет этой картине О. А.