ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая часть статей и монографий, опубликованных в разное время, стала на сегодня библиографической редкостью, некоторые исследования и вся переписка еще не публиковались. Помимо научной ценности... >АКАДЕМИЯ НАУК СССР >ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ИСКУССТВ МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ СССР >МОНОГРАФИЯ В ДВУХ ТОМАХ >Редколлегия: >член-корреспондент АН СССР В. Н. Лазарев, >доктор исторических наук О. И. Подобедова Редколлегия . Замысел этот захватывает Грабаря все более и более. В его переписке все чаще и чаще встречаются упоминания о задуманной серии монографий. Наконец, программа издания складывается окончательно > [4] . Около тридцати названий, в число которых входят монографии о портретах XVIII в., об Александре Иванове, о Репине и Сурикове, о Серове и Константине Коровине и многих других, должны иметь, как полагает Грабарь, «текста около листа. Должны быть подробные биографические сведения и обстоятельность, т. е. не фельетонность. В конце должен быть возможно полный список произведений с обозначением собственников и года написания, если можно, то и выставки, а также все значительное, что было написано о художнике за границей и в России» > [5] . Грабарь серьезно готовился к работе над книгой о Репине, посещая «Пенаты», много времени проводя над репинскими альбомами. Однако в этой серии монография о Репине осуществлена не была. Отвлекла работа над первым изданием «Истории русского искусства», уже с 1907 г. все больше и больше поглощавшая все силы и научные интересы Грабаря. Позднее, в 1915 г., подготовленные Б. П. Лопатиным > [6] для монографии материалы, вместе с другими, подготовленными к изданию трудами, погибли во время разгрома складов Издательства Кнебель. Все это подробно рассказывает сам Грабарь в пояснении к списку произведений И. Е. Репина в монографии издания 1937 г. > [7] Тем не менее, мысль о создании книги о Репине не оставляет Грабаря. Постепенно уточняется и тип буду

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, одна из тех, что привезены из Чугуева, может быть с достаточной достоверностью приписана Репину-мальчику — портрет Чугуевского городничего М. А. Тризны.

Внучка последнего, В. В. Енышерлова, рассказывает, что в их семье сохранилось предание, будто в детстве Репину очень импонировал бравый городничий в своей парадной офицерской форме, и он его не раз пытался нарисовать. Когда городничий умер, его родные вспомнили, как Репин ходил за ним следом в городском саду, и попросили его написать портрет умершего, но не в гробу, а как бы живым, что он и сделал. Вместе с мужем внучка обращалась в свое время к Репину в Пенаты с письмом, прося его, в случае приезда в Чугуев, подписать эту свою работу. Репин подтвердил свое авторство, но нашел неудобным подписывать столь беспомощное детское писание. Если бы удалось разыскать год и день смерти Тризны, этот малограмотный портретик, писанный, как и все ранние репинские вещи, на картонке, мог бы быть точно датирован. Работа, конечно, очень детская, но надо сказать, что и задача была нелегкой — написать с покойника живого человека, т. е., в сущности, все сделать от себя, по воображению.

Когда настоящая книга уже была набрана, автор этих строк получил из Финляндии от г. Колиандера, вместе с монографией последнего о Репине, серию фотографий с не известных до сих пор произведений Ильи Ефимовича, в том числе с двух его детских карандашных рисунков, датированных 1859 г. Оба они сделаны явно не с натуры, а с эстампов, что подтверждает слова самого Репина, сказанные им его первому учителю в рисовальной школе при Петербургской бирже, Рудольфу Жуковскому. Учитель, видимо, озадаченный отличным рисунком провинциального юноши, обратился к нему с вопросом:

— А вы где учились?

— Я — в Чугуеве. Только рисую вот так, на бумаге, я в первый раз в жизни. Мы там все больше иконы писали, образа;

рисовали только контуры с эстампов

>

[514]

.

Один рисунок изображает головку девушки в профиль, с распущенными волосами, другой — детскую головку. Они правильно построены и, видимо, хорошо передают оригиналы, свидетельствуя о значительной грамотности 14-летнего мальчика.

В семье Костенко сохранился портрет бабушки его последней владелицы, П. П. Костенко, писанный, по преданию, юным Репиным. Вещь весьма слабая, хотя по красочной кладке она напоминает портреты А. С. Бочаровой и матери художника, Т. С. Репиной, писанные в 1859 г. четырнадцатилетним Репиным

. Если это, действительно, репинская работа, то она должна быть отнесена к еще более раннему времени.

Выше было уже указано, какого мастерства достиг Репин в первые же годы пребывания в Академии. Подтверждением этого может служить вновь открытый альбомный рисунок «На сенокосе», исполненный Репиным как раз во время своего приезда в Чугуев в 1867 г.