Репина, Грабарь если и не занимался систематически под руководством учителя, то, безусловно, испытал воздействие его незаурядной личности: он был вдохновлен безграничной преданностью искусству, творческой энергией, исключительным энтузиазмом Репина-живописца и унаследовал его доходящую до жадности любовь к натуре, восхищение перед человеком и делами рук человеческих и перед природой во всех ее состояниях.
Именно поэтому к написанию монографии о Репине Грабарь вновь обратился в начале 30-х годов, как бы подытоживая тот сложный процесс переоценки ценностей и переосмысления творческого метода, который пережил не только он сам, но и большинство его собратьев-художников. Грабарь — историк искусства — нашел возможным осуществить давний план создания творческой биографии великого художника не только потому, что к этому времени он закончил изучение источников, подбор литературных материалов и анализ самих произведений Репина, но и потому, что самый жанр подобной монографии полностью был разработан ученым. С другой стороны, появление монографии о Репине было своего рода насущной потребностью дня, ибо освоение классического национального наследия явилось одним из основных этапов становления метода социалистического реализма.
Именно так объясняет появление монографии в начале 30-х годов сам Грабарь, который пишет в своей «Автомонографии»:
«В 1933 г. я выпустил в серии „Жизнь замечательных людей“
>
[10]
книгу о Репине, над которой с перерывами работал с 1914 года, книгу, написанную с иными чувствами, чем все, что я писал ранее, и посвященную животрепещущей проблеме сегодняшнего дня — социалистическому реализму. В ней мне хотелось, — свидетельствует Грабарь, — возложить запоздалый венок на могилу своего учителя, хотя я учился более на его музейных картинах, чем в его академической мастерской. В какой-то мере я все же считаю себя связанным более всего с Репиным, иногда непосредственно, а временами через посредство искусства Серова»
>
[11]
, Книга, мастерски написанная, нашла широкий круг читателей, получила отклики в печати
>
[12]
, но материал, накопленный за долгие годы автором, исчерпан не был. «Венок на могилу… учителя» казался слишком скромным, хотелось полнее донести до читателя очарование репинской живописи. В малоформатном издании Грабарь был ограничен в возможности иллюстрирования (в книге было помещено всего 30 иллюстраций). Самый тип массового издания обязывал к более популярному изложению, сокращению цитат и ссылок на источники. Все это не удовлетворяло автора и заставило его продолжить работу и подготовить новое издание монографии, где он мог не «отказывать себе в радости приводить подлинные — и какие чудесные! — слова репинских писем и воспоминаний»
>
[13]
. В издании 1937 г.






